Рубин выточи в форме сердца и инкрустируй бриллиантами, — обсуждаю с ювелиром новое кольцо для Лильки.
Вот уже две недели я живу в коттедже с семьей, чему бесконечно рад. Теперь каждый мой вдох рядом с женой и дочерью очень ценный. Лиля не сказала прямо, что простила меня, но, позволив остаться, дала шанс. И я его не упущу.
И еще я решил сделать любимой женщине предложение. Я очень хочу, чтобы Весна опять стала моей законной женой.
Это я развалил семью и только я должен ее снова построить. С чистого листа, без вранья и измен.
В прошлом меня все в Лильке устраивало, но изменяя ей, я искал на стороне искру, даже не подозревая, какой пожар столько лет жил у меня под боком. Моя Весна оказалась такой горячей штучкой, что теперь мне даже шоры не нужны, чтобы не смотреть по сторонам.
Я и так вижу только ее. Все, чего мне не хватало, я теперь получал в избытке от жены, и приятнее всего, что и Лиле это нравится. Мы нашли гармонию во всех сферах.
А моих личных тараканов, поселившихся в башке и твердящих, что я недостоин такой красоты, как Лилька, безжалостно протравила Анна.
Мне стало гораздо спокойнее жить.
Конечно, наша терапия с психологом еще не окончена. Я буду продолжать к ней ходить, чтобы стать лучше для Лили и Алены. Я очень этого хочу. Я буду работать над собой и с верного пути не собьюсь.
— Все сделаю по высшему классу, — заверяет ювелир. — Через три дня приезжайте.
Выхожу из мастерской и падаю за руль внедорожника. Беру с пассажирского кресла смартфон, звоню брату.
— Мирон, надо бы сюрприз подготовить.
— Для кого?
— Лильке собираюсь предложение делать.
— Отличная новость, — подбадривает он. — Я же говорил, что помиритесь.
— Это еще не точно. Не исключено, что Лилька пошлет меня на хуй.
— Но твой стакан наполовину полон?
— В смысле?
— Я говорю, что ты оптимист.
— Да. Я надеюсь на лучшее.
— Тогда жду у себя в офисе. Обсудим все. Заодно надо перетереть насчет винного завода.
— Тебе удалось надавить на директора?
— А ты в этом сомневался?
— Нет.
Ты же Суворов…
***
Лиля
— Любовь похо-о-ожая на-а-а со-о-он…
Я открываю глаза от Аленкиного завывания. Еще лениво морщусь, приподнимаюсь на локтях в кровати.
Что?! Здесь, черт возьми, происходит?
Мое одеяло засыпано лепестками белых роз. По комнате расставлены букеты этих же цветов. Их так много! Они повсюду! В воздухе витает их аромат.
Моя дочь, с распущенными волосами и наряженная в костюм ангела, стоит у изножья кровати и поет для меня песню о любви.
