И я после этого еще смею сидеть тут, жалеть себя и напиваться, потому что «я устал, я тоже человек»?
Урод я, который должен быть благодарен уже за то, что Лиля вообще со мной после всего разговаривает.
Крепко обхватываю запястья Насти и отталкиваю ее от себя.
— Захар…
— Захар Олегович, — грубо поправляю и добавляю: — Уволена.
— Пожалуйста, не прогоняйте меня! Я многое могу в постели… Я не разочарую вас…
Я морщусь. Потом на секунду представляю Настю голой на этом столе, и меня передергивает от отвращения к ней и себе прошлому.
Поэтому я молча беру Настю за локоть и выставляю за дверь.
— Иди отсюда на хуй! Через минуту чтоб тебя в боксе не было!
Закрываю дверь и возвращаюсь в кресло. Передо мной снова мой рабочий стол, на котором я не единожды раскладывал Ирку.
Ору от злости на себя, вскакиваю на ноги и переворачиваю его. Пинаю с остервенением деревяшку, лежащую в осколках разбитых бокалов и луже коньяка. И это напоминает мне меня самого.
Я снова и снова крушу мебель, но это только так выглядит снаружи.
Внутри я истязаю себя, ненавижу за то, что сделал с Лилей, с нами, с нашей семьей.
Не могу без Лильки. Кажется, что сдохну прямо сейчас, здесь. Свернусь и просто сдохну от тоски и от боли… которая не моя, а ее — моей любимой нежной Лильки. Я прочувствовал ее так остро, что не понимаю, как это можно вообще пережить.
Какой же урод…
Шатаясь, обессиленный и ошарашенный, нахожу среди обломков ключи от внедорожника и выползаю из бокса.
Глава 40
Несусь в коттедж. Меня тянет к родному дому, как магнитом.
Я очень сильно хочу к жене. Только к ней. В ее теплые чистые объятья. Весна моя, я выбираю тебя и только с тобой. Останавливаюсь у ворот и звоню Лиле.
— Что такое, Захар? — ее голос звучит сонно.
— Выйди, пожалуйста.
— Ты время видел? Зачем?
— Я хочу тебя видеть.
— Я уже сплю. Завтра увидимся, может быть.
— Нет.
— Да.
— Тогда я зайду сам.
— Нет уж! Хм… а что у тебя с голосом?
— А что с ним?
— Он какой-то странный. У тебя язык заплетается. Ты выпивший?
— Немного.
— И пьяный сел за руль? Господи, Суворов, что ты творишь? Аленку без отца оставить хочешь?
— Я ехал на автопилоте.
— Знаю я этот автопилот, — тон окрашивается укоризной. — Бросай машину, вызывай такси и езжай в квартиру проспись.
— Нет. Мне плохо без тебя, Лилька. Душу в клочья рвет. Никуда не поеду.
— Поедешь.
— Нет. Выходи, или я сам зайду в дом.
— Уф, Суворов, ты просто невозможен! Сейчас! — она бросает трубку.
Откинувшись на спинку, не свожу взгляда с ворот.
