Тогда отец нанял распорядителя — настоящую цербершу, которая вообще никого не пускала ко мне.
Она следила за тем, чтобы меня плотно затянули в корсет, чтобы волосы были собраны в идеальный зализанный пучок, а макияж был безупречным.
Я помню, как Соня хотела ко мне прорваться, а та не пускала ее. Боже, какие глупости! Как будто я президент в окружении толпы охранников.
Тогда все было очень тяжело, потому что я понимала: Рома меня не любит и вряд ли когда-то полюбит. Он никогда не обращался со мной плохо, не грубил, не ругался.
Но иногда мне хотелось, чтобы он хоть как-то проявил свои чувства, пускай даже негативные."
"Тогда я шла на свою свадьбу как на заклание. Будто сейчас семнадцатый век, а я бедная сиротка, которую выдают замуж за знатного вельможу. Меня тогда ломало, корежило. Помню, как устроила Соне истерику, и она даже предлагала мне сбежать с собственной свадьбы:
— Сонечка, как бы я хотела, чтобы меня любили! Чтобы дышали мной! Как бы я хотела хотя бы раз в жизни, хотя бы ненадолго узнать, каково это — быть любимой, — слезы катятся по идеальному макияжу.
Соня меня притягивает к себе и я плачу, пачкая ее красивое платье.
— Поначалу, как только отец ухватился за организацию свадьбы, я пыталась воззвать к Роме. Ну не может же ему быть безразлична собственная свадьба? А нет, оказалось, еще как может. В итоге я решила, что раз ему ничего не надо, то и мне тоже. Будь что будет, и гори оно все синим пламенем! Господи, Соня… Знаешь, сколько весит это платье?! Двадцать килограммов! Это самая настоящая обуза! «Подарок» моего отца и напоминание о том, что я нелюбимая дочь.
А Рома? Сонь! У меня даже обручального кольца нет, понимаешь?! Он попросту забыл про него.
Соня гладит меня по голове, и я потихоньку успокаиваюсь.
— Дель, давай сбежим? — предлагает она.
— Куда? — спрашиваю устало.
— Да куда угодно! Ты свободный человек. Умница и красавица. Не пропадешь. Найдем тебе работу, жилье.
И плевать на всех! И на отца твоего неадекватного, и на жениха безразличного.
Качаю головой, выравниваю спину и поднимаюсь на ноги.
— Нет, Соня. Это моя ноша. И я понесу ее.
— Дель, — трогает меня за плечо, — может, ну ее, ношу эту твою?
— Знаешь, Сонь, мама всегда говорила мне: «Что бы ни случилось, держи лицо». Она будто знала, что однажды такой день может настать. Я мастерски преуспела в этом искусстве.
И я держала его.
