Видела я такие фильмы, где девушек рабынь, одетых в красивые соблазнительные наряды, а то и вовсе нагишом, выставляют на торги.
От такой картины холодок бежит по спине. Веду плечом, стараясь унять наваждение.
Владимир почти доходит до дверей, ведущих в столовую, но резко останавливается. Поворачивает только голову, но в какой-то момент передумывает. Вижу его в профиль. Он поджимает губы и, вновь отвернувшись от меня, заходит в дом.
Он явно что-то хотел сказать, но почему-то не стал. Что задумал на этот раз?
Глава 22.
От предложенного Еленой Петровной обеда я отказываюсь. К горлу подкатывает неприятный ком. Это все волнение от предстоящего вечера потихоньку накатывает на меня.
Владимир, к счастью, не настаивает, но под его пристальным молчаливым взглядом, поднимаюсь на второй этаж и захожу к себе в комнату.
На кровати лежит воздушное нежно-розовое платье в пол, на тонких бретельках с V-образным вырезом, корсетом. Бережно провожу тыльной стороной ладони по подолу и шелк приятно скользит. Осторожно беру его в руки, завороженно рассматриваю и удивляюсь: неужели это для меня?
Вряд ли Владимир стал бы так заморачиваться, если бы действительно решил перепродать меня.
Платье выглядит гораздо дороже, чем моя неказистая двадцати двухлетняя шкурка.
Под платьем на кровати от моего взгляда была сокрыта небольшая коробочка и пакет. В пакете оказывается комплект дорогого нижнего белья в тон платью. Подтверждаю свои догадки, заглянув в коробку: такие же нежно розовые открытые туфли на шпильке.
Кажется, мы идем на какую-то вечеринку.
Для театра наряд слишком сексуальный. Может быть это элитный ресторан? Нет, все же чутье мне подсказывает, что первый вариант самый правильный.
Что ж, даже если меня решили выставить в качестве экспоната на аукционе, пускай. Побуду самой красивой хотя бы в последний раз.
Быстро приняв душ, и слегка подзавив кончики волос, обнаруживаю на столике-полке в ванной косметичку, содержащую все, что мне могло бы пригодится. Нет, Владимир явно не сам все это покупал: тушь, пудра, помада идеально подходят к тону моей кожи.
Крашусь неброско и практически незаметно. Выравниваю тон, слегка подрумяниваю щеки, от теней для век и вовсе решила отказаться. Я всегда была больше за естественность. Не могу отказать себе в удовольствии удлинить ресницы, подчеркиваю выразительный взгляд черным карандашом.
Как раз, когда я закончила и стояла полностью одетой и готовой к выходу, в двери постучали.
Елена Петровна заглянула после моего приглашения войти.
