Не успеваю заскочить обратно в кладовую и запереться там для своей безопасности.
Он вбегает на кухню совершенно другим: прыгает, виляет всем телом. В зубах несет что-то желтое. Оставляя за собой дорожку из капелек слюны, подбегает ко мне.
Выплевывает на пол передо мной какой-то предмет. Сам отходит и прижимает голову к передним лапам, активно виляя попой. Хвост у четвероногого купирован.
Мое желание бежать и спрятаться не такое сильное, но вот желание увести собаку из дома возрастает в несколько раз. Пусть резвится подальше от меня.
Когда приступ шока начинает проходить, осматриваю предмет. Это оказывается та самая игрушка, на которую я наступила ранее.
Держа животное в поле своего зрения, осторожно наклоняюсь и пытаюсь нащупать пищалку.
Касаюсь злополучного предмета, который тут же издает пронзительный писк. Рамзес опять издает громкий лай, будто ждет от меня чего-то. Пересиливаю себя и медленно выпрямляюсь, держа игрушку на вытянутой руке большим и указательным пальцами.
Меня передергивает от осознания, что игрушка скользкая, слюнявая и склизкая.
К горлу подступает ком, но я пытаюсь погасить в себе накатывающий приступ тошноты.
– Ты этого хочешь? - демонстрирую предмет собаке и покачиваю игрушку из стороны в стороны. - Большой пёсик хочет эту игрушку?
И сожрать меня, заодно - мысленно добавляю я.
– Тише, тише, пойдем со мной, - медленно обхожу Рамзеса, не сводя с него глаз и двигаясь спиной вперед. Поэтому натыкюсь на все подряд, выхожу в столовую. Направляюсь в сторону дверей, ведущих во двор.
Рамзес же то подскакивает ко мне в прыжке, заставляя нервно дергаться в сторону, то отбегает и поскуливает, глядя на меня.
Если так пойдет и дальше, то с моей скоростью, терпение собаки лопнет как воздушный шарик.
Кажется, если прикрутить ему пропеллер на попу, он взлетит словно Карлсон, только попой кверху.
Свободной рукой откатываю дверь в бок, сжимаю пару раз слюнявую резиновую утку, подавляя чувство брезгливости.
– Хочешь её? Хочешь? - Рамзес одобрительно гавкает.
- Лови!
Кидаю игрушку во двор и быстро закатываю стеклянную дверь обратно на место, как обрубочек собачьего хвоста скрывается во двор.
На всякий случай держу рукой стеклянную преграду, желая убедиться, что псина не ворвется обратно внутрь. А мои нервные клетки больше не будут гибнуть как солдаты на войне.
Прибежавший обратно пес был явно озадачен, что я не собираюсь продолжать игру. Он сел попой на землю, не выпуская игрушку из пасти, и продолжил смотреть на меня.
