Я не хочу знать твоих мотивов. И объяснений не хочу. Ты осознанно переступил черту. И да, я бы ничего не узнала, если б не вернулась домой пораньше. Но что случилось, то случилось. Отпусти меня, Вадим. Даже если ты меня сломаешь, ничего хорошего из этого не выйдет. Я буду помнить. Буду постоянно оглядываться. А я не хочу.
– Анна! Ну послушай же меня, Анна! – кричал мой муж.
А я только покачала головой и отключилась.
И только потом поняла, что плачу.
Чёрт, он снова довёл меня до слёз.
Я сказала ему «нет», смогла.
Но душа, сердце продолжали болеть и рваться на части. Пять лет жизни не исчезают по щелчку наших пальцев. Счастливые моменты никуда не деваются. И, наверное, поэтому так невыносимо больно – до темноты в глазах.
– Прощай, Вадим, – произнесла я вслух, пытаясь хоть как-то отпустить человека, которого любила, с которым прожила бок-о-бок не один год.
Глава 23-1
Квартиру я сняла. Мне очень понравился лофт под самой крышей. Меня не пугала высота. Мне нравилось небо из окон и лоджия, что целовала облака.
Ещё одна крохотная комнатка, где можно было сидеть до холодов и дышать воздухом, строить планы и готовиться к урокам.
Мне нравилось светлое пространство и отсутствие лишней мебели. Здесь царила какая-то аура, что была мне близка и понятна.
– Вау! – сказала Машка. – Я тебе завидую, Сотникова! Только ты могла урвать в этом районе подобное чудо! Знала бы – отбила у тебя территорию и застолбила бы навеки!
Нет, она, конечно, не завидовала. Грустила, что нам придётся расстаться.
– Я люблю тебя, – сказала я ей, перебираясь в квартиру под небесами.
– Ой, перестаньте, мадам! – закатывала она глаза. – Не терплю я всех этих телячьих нежностей!"
"Она любила. Просто никому не позволяла быть с ней нежными. Может, ей так проще выживать – не знаю.
– Мы теперь рядом, и сможем чаще видеться.
– Чаще видеться, Сотникова, – это когда ты просыпалась под моей крышей и шлёпала босыми ногами на кухню, сидела и пила утренний кофе. А так… снова будем больше на телефоне висеть да встречаться раз в две-три недели в кафе, где будем трескать пирожные и жаловаться друг другу на жизнь.
Я буду. Машка – вряд ли. Но это никак не сказывалось на моей к ней любви и на тепле, что я неизменно чувствовала, когда она рядом.
– Поможешь мне вещи забрать? – спросила, зная, что она с радостью и согласится и поможет.
– Ну, наконец-то! Решилась! Давно пора! Конечно, помогу! И уложить, и перенести. И машину подгоню прямо к вашему парадному подъезду.
