Не знаю, о чём думал Рейнер, а я размышляла о том, что его внезапно стало слишком много.
Пугало ли это меня? Не очень. Но он никак не мог быть мне другом, как, например, Машка. И я не так наивна, чтобы не понимать его интерес ко мне.
Тем более, что он сам озвучил всё напрямик. Без лишних заворотов.
Я видела его взгляд – мужской, заинтересованный. Не липкий, не жадный, не похотливый. Но это однозначно не была любовь к ближнему или святое сострадание.
Мне не нравилось, что он мною командовал. Я знала, что ведомая и невольно поддавалась его приказам.
У нас с Вадимом была похожая схема взаимоотношений: он старше, опытнее, матёрее.
Мне это не мешало. Я легко шла на компромиссы и безболезненно воспринимала, что почти все решения принимал он. В разумных пределах.
Там, где я считала нужным, отстаивала свои интересы. Например, работу и дружбу с Машей. Ну, или как сейчас, не склонна была простить Вадиму измену.
Но больше я не хотела, чтобы кто-то распоряжался моей жизнью, диктовал, что мне делать. Не подавлял, не манипулировал, не вынуждал делиться тем, о чём я не хотела говорить.
– Приехали, – прервал мои размышления Рейнер.
В этот раз он успел. Открыл дверцу с моей стороны и подал руку, помогая выбраться из салона авто.
У него большие и тёплые ладони. От них, как и от самого Рейнера, веяло какой-то монументальной надежностью, несмотря на то, что сам Илья Эдуардович – нагромождение контрастов.
Таких, как Рейнер, не просчитать. Не угадать наперёд, о чём он думает или что сделает через секунду.
И я не хотела бы тонуть в водах его чересчур бурной реки.
Я и так еле выкарабкалась. А точнее – ещё вишу в воздухе, как поникший парус в штиль. Ни туда и ни сюда. И мне совершенно не нужны никакие отношения с мужчиной. Даже дружеские.
– До свидания, Илья Эдуардович, – кивнула ему и забрала руку из тёплой ладони.
– До встречи, Анна, – ответил он.
И пока я собиралась с духом сказать ему, что не нужно никаких встреч, его и след простыл. Уехал точно так же, как и появился – внезапно.
Никаких пауз. Никаких намёков. Только уверенность в том, что будет так, как он решил.
И я поплелась к подъезду. У меня оставалось несколько минут, чтобы подготовиться ко встрече со свекровью, которая – я была уверена – сейчас свернёт мне всю кровь и медленно высосет её через трубочку.
Лариса Сергеевна любила пунктуальность. Она появилась ровно в то время, на которое договаривалась.
Позвонила уверенным сигналом. Чтобы никто не сомневался: за порогом стоит она.
