Я тогда еще служил, все время пропадал на работе, и с Ларисой больше общалась моя жена, вам надо бы с ней поговорить, а не со мной. А что случилось-то? Почему вы про Ларису вдруг вспомнили?
— Дело в том, Лев Сергеевич, что Валерий Стеценко убит.
— Стеценко? А кто это?
— Тот самый Валера, сожитель Кротовой, который ее убил.
Ангелина Михайловна чуть не выронила из рук фарфоровую крышечку от заварочного чайника. Удача! Неслыханная, неожиданная удача, что она оказалась в нужный момент в квартире Гусаровых, в противном случае такая важная информация прошла бы мимо нее.
Надо сегодня же доложить Максиму. А вдруг это окажется для него полезным?
Она на мгновение отвлеклась на собственные мысли и чуть не пропустила продолжение разговора.
— …у следствия есть основания полагать, что убийство Стеценко может быть местью за Кротову. И в рамках этой версии у нас намечено два направления расследования. Первое: за Кротову отомстил кто-то из ее близких друзей, возможно, бывший любовник. И второе: это была месть за убийство матери, и подозреваемым в этом случае становится сын Ларисы Александр.
Алиби Александра мы проверили, он к убийству непричастен. Остаются друзья, знакомые и любовники. Вот почему я и пришел к вам.
— Но я-то чем могу вам помочь? Я не был Ларисе ни другом, ни любовником. Я просто сосед, который к тому же мало бывал дома в те годы."
"Ангелина Михайловна торопливо собрала на поднос чайник, чашки и все прочее, что полагается подавать в таких случаях, и направилась в комнату. Никакая сила теперь не заставит ее покинуть эти стены, пока следователь не уйдет.
Она молча, стараясь быть как можно менее заметной, подала чай гостю и хозяину, на всякий случай не обделила и себя. Пусть только этот Торцов попробует выгнать человека, который мирно пьет чай и никому не мешает! Кстати, имя у него какое-то… странное. Вроде бы совершенно обыкновенное — Аркадий Николаевич Торцов, но что-то в этом имени смущало Ангелину Сорокину и заставляло невольно тревожиться.
— Нам нужно определить круг знакомых Кротовой, — говорил между тем следователь.
— Вот почему я пришел к вам в первую очередь. Не осталось ли от нее каких-нибудь бумаг?
— Нет, — покачал головой Гусаров, — ничего не осталось.
— Вы не помните, в какой детский дом отправили ее сына? Может быть, вещи и документы были вместе с ним?
— Какой детский дом, вы что? — возмутился Лев Сергеевич. — Сашеньку мы с женой взяли к себе, оформили опеку.
— Вот как? — вздернул брови следователь Торцов.
