Катя втащила в квартиру тяжелый чемодан и — как с головой в омут — прямо с порога заявила:
— Я не могу больше жить с Максимом. Можно мне пожить с вами?
Она ждала, что Зоя Петровна начнет ахать и спрашивать, что случилось и чем ее сын обидел свою жену, но та только помолчала несколько секунд, потом задала вопрос:
— А где девочка?
— Алинка у подружки. Если вы нас не выгоните, то вечером она приедет сюда.
— Хорошо, — кивнула Зоя Петровна. — Неси чемодан вот в эту комнату, будете жить здесь. Тебе помочь разобрать вещи?
— Спасибо, я сама.
Мы постараемся вам не мешать, честное слово. И это ненадолго, мне нужно как-то устроить жизнь, найти работу, потом я придумаю что-нибудь с жильем, — торопливо объясняла Катерина, открывая замки чемодана.
Но говорила она в пустоту, Зои Петровны рядом уже не было. Катя быстро разложила вещи, одежду повесила в шкаф и подумала, что ей почему-то неприятно. Впрочем, причина этого внезапного чувства очень быстро стала ей понятна: она находилась в бывшей комнате Максима, в которой он жил до тех самых пор, пока не встал на ноги, не начал собственный бизнес и не купил свою первую собственную квартиру.
В этом шкафу когда-то висела его одежда, на этих «плечиках» были брюки, пиджаки и сорочки, а на этих полках лежали свитера и белье. Он спал на этой кровати. А на этой прикроватной тумбочке лежали книги, которые он читал… Ей не хотелось прикасаться ни к чему, что было связано с ее мужем. Максим стал ей совсем чужим и… нет, не опасным, но враждебным, и источник этой враждебности — в ней самой.
Катерина осторожно вышла из комнаты и заглянула в кухню. Пусто и стерильно чисто. Свекровь она нашла в гостиной, та работала, сидя за столом. Услышав шаги невестки, подняла голову и улыбнулась.
— Устроилась? Тогда давай обедать.
— Я сейчас приготовлю, — подхватилась Катерина.
— Не нужно, у меня все готово, осталось только разогреть.
— Я разогрею…
Ей очень хотелось помочь и быть полезной, чтобы у Зои Петровны с самой первой минуты не возникли опасения, что невестка и внучка станут ей обузой.
Но свекровь решительно поднялась и двинулась на кухню.
— Не обращайся со мной как с инвалидом, я прекрасно все могу сделать сама, — сказала она. — Имей в виду, Катерина, я с благодарностью принимаю помощь, но в разумных пределах, и уж ни в коем случае не позволяю никому делать за меня то, что я должна делать сама. Если хозяйка приготовила обед, то подавать его она должна сама.
