— А где вы выставляетесь? Знаете, мы с мужем большие любители живописи, и мы обошли все московские галереи, но ваших работ нигде не встречали. Вы уж простите мою прямоту, но про художника Александра Гусарова вообще никто не слышал. Или вы любитель?
— Ну… — Александр слегка замялся, — можно и так сказать. Во всяком случае, в среде профессиональных художников меня не признают. Папа, давай я сделаю чаю гостям.
Его попытка сменить тему выглядела отчаянно неловкой, и любой воспитанный человек отступил бы и перестал задавать неудобные вопросы, но Сорокины не могли себе этого позволить.
Они должны были «добить» тему до победного конца во что бы то ни стало.
— Сашенька, а чем же вы занимаетесь на самом деле? — продолжала допытываться Ангелина Михайловна. — Если живопись для вас просто хобби, то чем вы зарабатываете на жизнь? Люсенька говорила, что вы состоятельный человек и материально помогаете своим родителям. Вы не сочтите меня бестактной. Я уже в том возрасте, когда можно позволять себе любые вопросы.
— Санька, да что ты дурака-то валяешь? — вмешался Лев Сергеевич. — Чего придуриваешься? Скажи как есть, не стесняйся.
Александр молчал, и Гусарову пришлось продолжать самому.
— Это для нас он Санька, а как художник он носит имя Борис Кротов, — пояснил он с горделивой улыбкой. — Но в галереях вы его работ не найдете. Его портреты висят только в частных коллекциях.
— Что вы говорите? — изумилась Ангелина Михайловна. — А почему? И зачем вам творческий псевдоним?
Она изо всех сил старалась, чтобы ее голос звучал естественно и чтобы изумления не было ни слишком много, ни слишком мало.
Все это, насчет псевдонима и частных коллекций, она уже давно знала, но не имела права выдавать свою осведомленность.
— И почему именно Борис и именно Кротов? — подал голос до того момента молчавший Вилен Викторович.
Ангелина бросила на мужа благодарный взгляд: он задал правильный вопрос, совершенно необходимый, а вот она сразу-то и не сообразила. А вопрос Александру не понравился, да и Лев Сергеевич отчего-то смутился.
— Мне всегда нравилось имя Борис, — сказал Александр. — Оно мне кажется коротким, емким, мужественным.
— А почему Кротов?
Лев Сергеевич вздохнул и умоляюще посмотрел на сына."
"— Саня, Ангелина Михайловна и Вилен Викторович — наши соседи, мы с мамой много общаемся с ними. Давай уж не будем ничего скрывать. Дело в том, что Саня нам не родной. Его мама была…
— Мама умерла, когда я был совсем маленьким, — перебил его Александр.
