Нет, — тут же задумчиво поправила она сама себя, — не так. «Райский уголок» — отельчик крохотный, там номеров, насколько я помню, не больше десятка, соваться туда опасно, каждое новое лицо на виду. Я лучше присмотрю администратора и прогуляюсь за ней до дома или куда там она пойдет после работы. Они, по-моему, в десять вечера сменяются.
— А не в восемь?
— Нет, — твердо ответила Линда, — в десять, я хорошо помню. Смотри-ка, расплачиваются. Сейчас будут выходить. Но до чего все-таки хорош мужик, а? И за что этой каракатице такое счастье?
— Не придумывай, — строго оборвал ее Петр, — мы ничего не знаем точно, может, они просто коллеги.
— Ну да, — вздохнула она, — знаем мы этих коллег… Достаточно на нас с тобой посмотреть. Нет ничего опаснее совместной работы.
Они наблюдали за своими «объектами» до самого вечера. Линде и Петру пришлось разделиться, потому что женщина ходила по адресам и с кем-то встречалась, а мужчина бродил по улицам, заходил в ресторанчики, кафе и магазины и вообще бездельничал.
А может, что-то выискивал? Но в любом случае в контакт он вступал только с барменами, официантами и продавцами, да и то, судя по выражению его лица, ничего серьезного не спрашивал. И, только убедившись в том, что московская парочка вернулась в отель ужинать, наблюдатели отправились по своим делам.
Встретились они поздно вечером в квартире Линды. Петр пришел раньше — беседа с Ладой Якушевой не заняла у него много времени, девушка оказалась болтливой и падкой на мужское внимание, а Линда, которая должна была дождаться, пока закончится смена у администратора отеля «Райский уголок», явилась в первом часу ночи.
— Линда Хасановна, я поесть приготовил, — тоном первого ученика доложил Петр. — У нас жареная рыба и макароны. Садись скорее."
"— Петруша, — застонала Линда, — ну сколько можно повторять: на ночь есть вредно! Ты на часы смотрел?
— Но я голодный! — возмутился он.
— Надо было поесть пораньше, — строгим учительским голосом произнесла Линда.
— Зачем ты меня ждал? Ты же знал, что я все равно есть не буду. И потом, кто позволил тебе жарить рыбу?
— А что такого? — удивился он.
— Ты ведь на масле жарил, а это сплошной холестерин. Тебе нельзя. Петруша, ты как маленький ребенок, ей-богу! Надо было отварить или запечь в духовке. Я категорически запрещаю тебе это кушать.
— Так что теперь, выбрасывать?
— Значит, выбрасывать, — в ее голосе отчетливо звучали металлические ноты.
