Посмотри, она ничего не ест, только кофе пьет. И надо было ради этого переться в «Джоконду»! Сюда понимающие люди ходят специально десерты кушать, а она… Тьфу! Вот мужчина у нее молодец, ему весь стол тарелками заставили. И вообще он — хоть куда, а бабенка у него негодящая. И бессердечная.
Петр искоса глянул на Линду и промолчал. Он понимал, что происходит. Полная, пышнотелая Линда жутко комплексовала из-за своего веса, который никак не хотел уменьшаться, невзирая на все ее ухищрения с диетами, и худенькая москвичка с девичьей тонкой фигуркой вызывала у нее раздражение и неприязнь.
— Не понимаю, как можно с такой спать, — не унималась она. — Ни кожи ни рожи. И глаза злые. Никакой красоты.
— Согласен, — подхватил Петр, который был искренним поклонником пышных форм и действительно считал свою подругу самой красивой женщиной в мире.
— Что — согласен, что — согласен? — Линда сама не заметила, как повысила голос. — Ты только так говоришь, чтобы меня утешить, а сам пялишься на всех стройненьких девиц, которые мимо проходят.
Вот все вы, мужики, такие!
— Все мужики не такие, — рассудительно возразил он. — Стройненькие девочки радуют глаз, а хотят мужики именно таких, как ты, пышных, в теле. Одно дело хотеть глазами, и совсем другое…
— Да как можно хотеть такое, как у меня, — уныло произнесла Линда упавшим голосом, не сводя глаз с московской сыщицы, пьющей кофе за оконным стеклом. — Ты сам посмотри: тут висит, там торчит… Ужас какой-то! И ведь я бьюсь за каждый грамм, не помню, когда в последний раз жареную картошечку ела, сладкого в рот не беру, а толку — ноль.
А этой, московской, хоть бы что, вчера целый день мороженое и торты трескала. Ненавижу! Злая она!
— Линда Хасановна, успокойся. Ты просто ей завидуешь, потому и говоришь про нее гадости. Ну какая она злая? Просто немолодая уставшая тетка. Между прочим, она старше тебя как минимум лет на десять, если не больше, так что не завидуй, ты все равно лучше и моложе, — утешил ее Петр. — Да, то, что у тебя висит и торчит, выглядит не очень эстетично, тут я не спорю, но мне-то все равно это нравится, и я это хочу.
Давай сменим позицию, а то мы слишком долго торчим на одном месте, как бы они нас не заприметили. Хочешь, пообедаем пока?
— Нет, рискованно. Сейчас он доест свои десерты, и они могут уйти в любой момент. Надо проследить, куда они потом пойдут.
— А в гостиницу когда?
— Да найду момент, — отмахнулась Линда. — Успеется. Вот вечерком отправлю тебя общаться с сиделкой, а сама в гостиницу заявлюсь.
