— Или никаких разговоров наедине, — бросает взгляд на Аллу.
Она согласно кивает.
— Правда, Макар. Приоденься, — просит и добавляет тише. — И смени майку, ты дырку в ней прожег и пятно посадил.
Вот, заботится! Заботится она обо мне, цепляюсь за эту крохотную, соломинку, которая переламывается в тот же миг насмешливой фразой.
— Ей просто тебя жалко и противно, приятель.
Сука.
Промолчать не мог, что ли?
Я вхожу в дом, матерясь.
Подумаешь, дырку прожег… Пятно поставил. И что.…
Трагедия? Конец света?!
Но потом я вдруг замечаю запустение, которое царит в доме.
Словно до этого мое зрение было замылено, но сейчас оно резко приобрело прежний фокус.
На всех поверхностях тонкий слой пыли: я не убирался и не вызывал клининг.
Мусор собирал в мешки, но не доносил их до мусорного бака."
"Поначалу было не до того, после выписки из больницы…
Потом надеялся, что Дашка придет и приберется, она обещала. Но потом у нее заболел сынишка, и она, разумеется, не пришла, а я.…
Сам ничего не делал и вот… результат.
Немного засрался.
Мигом уберу.
Хватаюсь за одно, за другое… Чёрт….
Все из рук валится, и я в гостиной, которая превращена в хаос.
Куда запихнуть коробки из-под еды и напитков, как быстро спрятать крошки и…. проветрить.
Ещё в воздухе сладко пахнет гнилью — кажется это потекли спелые груши.…
— Макар, ты долго возишься… — звучит голос Аллы.
Цокают каблучки.
Она входит, не разуваясь.
— Фууууу…. Ты, что… Господи, ты совсем оскотинился. Макар, живо раскрой окна! Здесь дышать нечем.… Меня сейчас вырвет!
Я знаю, что упрямиться не стоит, но… Какого-то хера стою на своем.
— Нормально здесь дышится. Я прекрасно себя чувствую. А что это тебя… тошнит без причины, а? Залетела, что ли? Так тебе вроде поздно уже…
Хочется надавать себе по башке: заткнись, ты делаешь только хуже.
Но я никогда не умел проигрывать.
Ни-ког-да!
Поэтому ввязывался лишь в те соревнования и авантюры, когда был уверен, что одержу верх!
И вот.… поражение, которое дается мне сложнее всего.
Поражение… длиной и ценой в жизнь, ни больше, ни меньше.
И это поражение я не могу принять достойно, спокойно.
Не могу даже рот раскрыть, чтобы извиниться.
Я буду стоять на своем. Буду мразью и последним скотом, потому что гордость… нет, даже не гордость, а гордыня… упрямо тянет мою голову вверх и заставляет смотреть так, будто это она…. она во всем виновата! Она не захотела принять, выслушать…
Она!
Ведь я не изменял.
Не трахал девок…
Да, ходил на стриптиз и заказывал приваты.
