То, о чем говорила мама, теперь оседает во мне горькой, горячей золой.
И глаза жжет…
— Ты чего? — удивляется отец. — У тебя глаза красные. Ты, что, реветь, как девчонка, собрался? Не позорься! — фыркает. — Соберись! Ты мужик, а не тряпка….
Мама бы так не сказала. Она, напротив, выписала мне ментальный подзатыльник за то, что я выпячиваю свою мускулистость там, где её не стоит показывать.
В отношениях с близкими, любимыми, тем более, с той девушкой, которую любишь и хочешь, не стоит показывать свою нарочитую крутизну, как перед друзьями и посторонними.
Искренность, открытость, любовь и взаимоуважение — вот что должно стать ориентиром, а отец… все о своем.
Я осторожно сажусь в кресло, держа ноутбук подмышкой.
— А что, бать, если я о тебе так пекусь? До слёз? — спрашиваю хрипло. — Тоже скажешь, не пускать сопли?
— Да. Потому что ты — мужик.
— Допустим, а ты — нет, бать. И советы твои — говно. И сам ты… где-то рядом… — выпаливаю я. — И ноутбук свой, на!
Швыряю его на пол, добив ногой несколько раз.
Клавиши вылетели. Экран пошел трещинами.
— Ты что творишь?! Ты… Что… Ты.… Охренел?!
— А что? — спрашиваю я. — Не нравится?
— Там данные! Там… работа моя. Бизнес… Ты что натворил?! Ты сломал мой ноутбук!
— Скажи спасибо, что я не пробил тебе голову. За все твои выкрутасы в отношении мамы. Ты охренел совсем? Ты ее видел, вообще?! Она вся в синяках! Ты… — сжимаю кулаки.
Отец выпрямляется на кровати, в глазах застыла злость, но потом она уступает место досаде и чувству вины.
Я вижу эти эмоции и понимаю, что Константин не соврал и не приукрасил, мой отец, реально, нанял ублюдков, чтобы они припугнули маму.
— Бляяяяя.… — тяну, закрыв лицо руками. — Ебаный стыд! Это правда… Ебаный… стыд! Да как ты мог?! Ебаааать.… Это же пиздец, бать! Это даже не дно… Днище!
— Я принял неверное решение, — огрызается он. — Оступился. Не так подумал. Я уже поплатился за это… И мама… Да, она обижена, но я верну ее расположение, и добьюсь…
— Чего? Развода?
— Нет.
Развода не будет…
— Да ну? А она уже предложение руки и сердца приняла от другого мужчины. И с будущим отчимом меня познакомила.
Отец поперхнулся и начал кашлять, едва не задохнувшись. Потом долго лежал, хрипел на боку, вращая глазами, как рыба, у которой вырвали жабры и бросили на песок подыхать.
Даже жалко его стало… но жалость эта была липкой, и от нее хотелось помыться.
— Это бред! Ты.… шутишь. Не может этого быть! Она… жена моя.
