Если твоя мама ответит мне согласием, разумеется.
Глава 31
Алла
Я опешила, ошалела и… сильно возбудилась от такого предложения.
Это было дерзко, брутально и без лишнего самолюбования.
Это было очень решительно и по-мужски.…
Волнующе.
Рядом с этим мужчиной невольно получалось чувствовать себя маленькой, нежной и хрупкой женщиной, но при этом не слабойи не на второстепенных ролях.
Близость этого мужчины зажигала во мне те огни, о существовании которых я и не подозревала до встречи с ним.
Мне в тот же миг захотелось выгнать всех и оседлать этого Диабло, а потом позволить ему взять над собой верх и отдаться ему всеми доступными способами.
Даже немного неловко от того, какие пошлые и в то же время безумно красивые мысли пронеслись в моей голове, когда на нас смотрели во все глаза.
Я молчала, не в силах вымолвить ответ. Аркадий поперхнулся, Венера восторженно вздохнула и захлопала в ладоши:
— Как романтично и оригинально!
— Ты согласна? — хриплым голосом поинтересовался Константин.
Он смотрел прямо мне в глаза, но будто заглядывал в самую душу и обещал беречь сердце от жёстоких разочарований.
— Да, — ответила я, как загипнотизированная.
Только спустя миг я поняла, что ничего не знала, решил ли он вопрос с бывшей, а ещё я, на минутку, замужем…
И держала на прицеле вилки сутенершу!
Словом, это было самое необычное предложение руки и сердца, но я бы не променяла его ни на одно другое.
И согласилась?
О, боже, я сказала да, понимая, какие между нами могут встать преграды, проблемы и бог знает что ещё.
К тому же многие, уверена, будут против. И первый из них — это мой сын, который мигом подал голос.
— Мама.… — немного растерянно пробасил Аркадий. — А как же батя?
Отвечать мне не пришлось, Константин меня опередил, выступив вперед.
Отвечал он коротко и по делу:
— Твой батя нанял утырков, чтобы припугнуть мать, а потом он бы ее якобы благородно спас. Но перед этим бы ее примяли, потискали, запугали и довели до истерики ублюдки! На этой дерьмовой лжи твой батя хотел выехать, чтобы не извиняться, не каяться за измену и не добиваться расположения женщины, с которой он прожил больше половины жизни.
Обосраться и пытаться выбраться, вновь добиться восстановления доверия — это слишком сложно, долго и не факт, что сработает. Он хотел схитрить.
— Я не с вами разговариваю, — огрызнулся сын. — Мам, это же неправда! Папа не мог. Да? Он же не мог? — спросил, впрочем уже неуверенным голосом, в котором звенело разочарование.
