А о том, сколько сил бедной матери далась третья или даже четвертая беременность, никто не думает. Обидно, что и у Тимура вышло так же.
- Я старший, - обрубил он все мои рассуждения.
- А зачем тогда… столько детей?
- Дети разве бывают зачем? Они бывают для чего. Для любви. Мои родители очень любили друг друга и нас тоже любили. Почему ты улыбаешься?
- Не знаю. Сейчас проще единорога встретить, чем вот такие обычные любящие семьи.
- Им просто повезло, - слишком серьезно ответил Тимур. И взгляд из расслабленного стал снова цепким.
Я мысленно поставила галочку, но не стала продолжать допрос. Как-нибудь потом. При случае. – А почему восемь с половиной племянниц?
- Моя младшая сестра беременна, но решила не узнавать пол малыша. Так что, мы всей семьей делаем ставки. Ты участвуешь?
- Пускай будет мальчик, раз вы все его так хотите.
Лицо Тимура сияло каждый раз, когда он говорил о детях. Черты сглаживались, и сам он становился каким-то добрым, домашним.
- А у тебя есть дети?
- Нет, не довелось, - спокойно и без сожаления ответил он.
- А жена?
Я напряглась в ожидании ответа. Знаю, такое у мужчин нужно спрашивать перед тем как целуешься, спишь вместе и ешь хинкали, но вот как-то у нас с последовательностью вопросов не задалось.
- Нет, Настя, я не женат.
- А был? - Не сдавалась я.
Тимур припарковал машину на стоянку какого-то неизвестного мне кафе и выключил мотор. Вместе с датчиками пропала и музыка, а в салоне стало так тихо, что я слышала собственное сердцебиение. Громко и быстро билось мое сердце, медленно и четко – Тимура.
- Я был женат и развелся шесть лет назад, - наконец сказал он.
- Почему вы развелись?
Тимур выдохнул и произнес, глядя мне в глаза.
- Потому что я ей изменил.
Глава 27
Это прозвучало слишком громко. Наверное, ему все-таки не стоило выключать радио. Так хотя бы голос ди-джея дал бы мне понять, что я не сплю.
Я подняла глаза на Тимура. Смотрит прямо, хмурится, ждет чего-то.
- Надеюсь, ты шутишь?
- К сожалению, нет.
К сожалению… Господи, он еще и сожалеет.
Кажется, печка больше не работала, но почему-то здесь стало жарко. Я потянулась к шее, чтобы снять шарф и вспомнила, что его на мне не было. Я так и не стала надевать его и шапку, торопилась, чтобы увидеть его. Увидела. Вижу. Перед глазами со скоростью звука мелькали картинки: ресторан, друзья и родные, порно на гигантском экране телевизора. Только вместо Савранского Тимур. И вместо меня та другая женщина. Но боль у нас одна на двоих, наша общая боль.
