Он сейчас серьезно? Какой секс, если мы существа разных биологических видов!
Надавив спиной на дверь, я убедилась, что Тим ее все-таки запер. А значит, сбежать вниз по лестнице не получится, буду прорываться через окно. Подальше от нарочитой маскулинности и оргазмов.
- Я немного пьяна, так что…
- Так что сопротивляться не будешь.
Одним движением он подхватил меня на руки и перекинул через плечо. И только я подумала, как комфортно умещается моя негабаритная попа на его широком плече, как в комнате раздался звук шлепка, а мою левую ягодицу пронзило болью.
- Ты чего дерешься?! – Я выгнулась и вцепилась Тимуру в спину, больно царапая острыми ногтями кожу, но этот бугая даже не дрогнул.
- Это такая прелюдия, терпи.
Тим опрокинул меня на разложенный диван и угрожающе навис сверху:
- Что тебе сказало это чмо? Иначе бы ты не прибежала сюда с бабками наперевес. Кстати, чтоб я больше этих приколов с деньгами не видел, поняла?
- Ничего он мне не говорил, - я елозила ногами, стараясь сползти с матраса куда-нибудь подальше, но всякий раз задевала коленом пах Тимура и, судя по зажегшейся похоти (или злости) в черных глазах, лучше бы мне не сопротивляться.
- Отлично, - процедил он. – Значит, обсудим твоего мужа после оргии. Ну что, мой любимый гинеколог, снимай трусы!
Я почувствовала, как сильные пальцы сжали мои бедра, юркнули под подол и опытно нащупали кружевную резинку.
- Стой! – Завопила я и какой-то неведанной силой, оттолкнулась от Тимура, чтобы доползти до спинки дивана, дав себе лишние 40 сантиметров свободы и безопасности.
– Я все скажу, только не трогай!
- Ну?!
Лысый Пиночет даже не думал улыбаться. Он собирался вытрясти из меня правду любыми, даже самыми варварскими способами. А потому я решила признаться во всем сама: очень уж я боюсь щекотки и таких вот злых голодных взглядов, которыми обжигал меня Тим.
- Ладно. – Я села и поправила декольте на платье, во время борьбы оно съехало, открывая глазам Тимура кружевной бюстик. – Ладно. Мой муж сказал, что… я совершенно не сексуальна, что я бревно, и… - слова давались мне с трудом, и тут как с лейкопластырем, надо было рвать быстро, не продлевая мучений, - и короче, что я ничего не умею, ни минет там, ни плисет, ни хрена, в общем.
В постели у нас скука, выгляжу я то колхозно, то развратно, а со мной он был чисто из жалости и потому что борщ варю вкусный. Так что так.
Я старалась не смотреть на Тимура. Почему-то было стыдно увидеть в его глазах осуждение.
