Она развернула дочь спиной к экрану и притянула на себя.
Вторая подруга, Римма, кинулась к ведущему, чтобы он срочно выключил этот ужас. Тот отчаянно закрутил головой, и как в припадке стал тыкать пальцем пальцем на Никиту, сын же все это время нажимал на пульт, но ничего не происходило. Кадр не менялся, а мой муж так и продолжал заколачивать сваи в какую-то бабу.
Я выбрала именно этот ресторан, потому что здесь был большой телевизор.
Гигантский, на 97 дюймов, почти как в кино. Идеальная картинка и передовая стерео-система, которая обеспечивала полное погружение в происходящее на экране.
А именно - в порно.
Почти киношное.
Медленно, как в тумане, я взяла со стола закрытую бутылку шампанского и нетвердой походкой двинулась к сцене. Сейчас я не могла дать по роже своему мужу, но вот его экранное воплощение получит по полной. Прям по шраму на правой ягодице.
Когда нас разделяло десять шагов, я остановилась, размахнулась и запустила бутылку прямо в экран.
Через секунду в комнате раздался звук разбитого монитора диагональю 97 дюймов.
Все замолчали, и как по команде повернулись ко мне. Тут же материализовалась мама и стала шептать мне на ухо:
- Улыбайся, никто не понял, что это наш Аркаша. Если не хочешь, чтобы завтра вся больница стояла на ушах, то улыбайся и делай вид, что все нормально.
У меня почти получилось. Губы растянуло в неестественном оскале, как у Джокера.
Обернувшись по сторонам, я вглядывалась в напряженные лица коллег, друзей, членов семьи.
И улыбалась.
Улыбалась.
Улыбалась.
Вплоть до момента, когда в этой гнетущей тишине громом прогремел голос бабушки Сары:
- Настя, я не пойму, это жопа Савранского была или чья?
Именно в эту секунду, именно бля*ь тогда, когда хотелось сдохнуть от стыда и ужаса, дверь в зал распахнулась и, держа букет гигантский роз, в ресторан вошел мой супруг.
Красивый, статный, интеллигентный до мозга костей пидор*ас!
Глава 2
Демон на правом плече в лице мамы уговаривает не закатывать драму при посторонних.
Мама шепчет так убедительно, так разумно, что я соглашаюсь. И впрямь, еще успеется вставить Савранскому розы стеблями в зад. А сейчас нужно сохранить лицо. И фамилию.
В это трудно поверить, но через десять минут вечеринка продолжается, будто ничего не случилось. Только несколько лиц в толпе, да собственное сердце говорят, что все это не сон.
Сын хмурится и зло смотрит на мужа. Муж кидает обеспокоенные взгляды на меня. А я… в ауте.
