Конечно, эти обои выглядели гораздо лучше тех старых, доставшихся нам еще со времен Перестройки. Но я сама бы ни за что не выбрала такие.
- Такая роскошь. Ты случайно не герцог? Тут на стене не хватает именного герба.
- Девочка, я армянин. Так что по меркам моей семьи тут все очень скромно. Как в монашеской келье. Или тебе не нравится?
- Очень нравится, - честно призналась я.
И это была правдой, от которой чесалось в носу и увлажнились глаза. Никто никогда за всю мою дурацкую жизнь так обо мне не заботился! Никто! Ни муж, ни родители, ни даже дети, которые на самом деле и не должны, а вот…
А вот лысый суровый дядька потратил целую неделю, чтобы выбрать, сделать, чтобы мне стало уютно и хорошо!
И мне стало.
Господи, как же мне хорошо!
Обои можно переклеить. Можно закрасить! Можно вообще не включать свет и не смотреть на это золотое безобразие, чтоб не ровен час не ослепнуть. Да господи, хоть сейчас я могу зайти на сайт и купить десять рулонов нужного цвета и фактуры.
А теперь скажите, где продаются такие мужчины, как Тимур? Такие, кто берет и делает, кто думает не о себе, а о своей женщине, кто готов принять всех моих тараканов, не смотря на то, что даже меня они уже достали! А он ничего, держится! Мажет мелком Машенька по уголкам сознания и молчит. Потому что… Любит? Господи, как же Тимур любит, если он все это сделал для меня!
- Я тоже тебя люблю, - ну вот, голос уже дрожит от слез. Моргаю, чтобы увидеть хоть что-то перед собой, и тут же натыкаюсь на твердые как камень мышцы.
Тимур обнимает, нежно гладит пальцами по спине, целует меня в красные от рыданий щеки, в лоб, губы, шею. Он везде и всюду, поддерживает, не дает упасть, потому что без него, я бы давно уже рухнула и не факт что встала обратно. Я очень устала и сама не понимаю, как еще стою. – Я так сильно тебя полюбила, сама не знаю, как это вышло, просто случилось и все, понимаешь?
- Понимаю.
- И я такая дура, я все время тебя динамлю, не звоню, не пишу, не готовлю обедов, не встречаю вечером в трусах и фартуке со свежими котлетками, - всхлипываю я.
- Если ты встретишь меня котлетами, трусы можешь не надевать, они нам не понадобятся, - хмыкает Тимур.
- Знаю. Но у меня нет котлет, есть тупая запеканка из кулинарии, так что ходить мне и дальше в своих рейтузах, - я все еще плачу, пока Лысый уже ржет над моим горем. Обнимает, уткнувшись лицом мне в плечо, и мелко дрожит от еле сдерживаемого смеха.
