Если бы у меня был фотоаппарат, клянусь, я бы сделала лучший в жизни кадр! Мама и Давид Ааронович просто сошли с картины Репина «Не ждали» - такие же нелепые и напуганные!
Конечно, не ждали! Они то думали, что я сижу и лью слезы по своей загубленной жизни, и буду счастлива той кости, которую мне кинули на погрызть. На, Настя, работу, которая тебе не нужна, тройную нагрузку и бывшего мужа обратно в семью! А тут прекрасный Зелибоба с картонным стаканчиком портит все планы!
- Мама, Давид Ааронович, познакомитесь, это Тимур.
– Я специально не дала ему никакой характеристики, чтобы еще посмаковать растерянное выражение на мамином лице. – Тимур, скажи, если мы поженимся, ты не против взять мою фамилию?
- Стать Савранским? - В голосе ни тени удивления, будто мы только это и обсуждали.
- Почему нет?
- И правда. Тимур Савранский, это звучит гордо.
- Видите, Давид Ааронович, - беру Тима за руку, так, чтобы все видели наши переплетенные пальцы - все как вы хотели. Фамилия Савранских не распадется, а наоборот, вырастит, приумножится.
Тимур, ты как, не против?
- Всегда мечтал приумножить род Савранских. Спасибо за оказанную честь, - он говорил это так искренне, что я чуть не подавилась от смеха.
В следующую секунду Тим попрощался с моей семьей и вытащил меня в пустой коридор. Мама не сопротивлялась, да и свекру нужно было время на осмысление случившегося, поэтому мы спокойно сбежали вниз. И только там, спрятавшись за колонной и обнимая Тимура за плечи, я смогла наконец рассмеяться. Господи, какие у них были лица! Какие большие у них были глаза! Если бы все внутри не дрожало от страха, я бы сказала, что это лучший день моей жизни!
И он и впрямь лучший.
Но отчего-то все-таки громче обычного стучит сердце и привычно немеют пальцы.
Что же ты творишь, Настя? Что же ты…
Глава 44
Моя жизнь стала походить на вечер воскресенья. Или на последний день августа. Или на «апчхи» - такое же яркое и короткое."
"Томкина школа, Никита, работа, встречи с Тимуром, работа, и в свободное от работы время… снова работа.
Я стала просыпаться в пять утра, чтобы до пробуждения дочери успеть хоть что-то. Засыпала сильно за полночь. Когда Тамара ложилась, я бежала во двор, где меня ждала идеально припаркованная машина и мой любимый Зелибоба. Это были хорошие, но редкие дни. Чаще меня вырубало дома с телефоном в руках и недописанным на экране «Скуча…».
На семью времени не осталось, впрочем, никто больше и не трогал меня. Ограничивались короткими сводками новостей по клинике.
