Тот как человек паук, вскочил, и, придерживая меня одной рукой, второй подхватил эту пьяную каланчу, и только тогда муж заметил, что я была не одна.
Бессмысленно моргнул:
- Драсьте. Насть, у тебя тут пациенка… лысая.
О Господи. Перехватив нечитаемый взгляд Тимура, я вышла в коридор, чтобы объяснить, что по техническим причинам прием задержится на пятнадцать минут. Максимум на тридцать, но точно не больше сорока пяти – технические причины они такие. Когда вернулась обратно застала, как один мой мужик растекся по стулу, и пьет воду из графина для цветов, а другой, прислонившись к стене, молча прожигает своими угольными глазами первого.
Не то чтобы я боялась их знакомить, формально они виделись и тогда под парикмахерской, и наверняка в спортзале, но… бл*дь!
Кажется, в этой игре все давно нашли коды, только я одна как идиотка пытаюсь пройти гребанный уровень без сохранения и каждый раз мой персонаж сгорает в самом нелепом моменте.
- Ооо, - простонал Савранский и уронил голову на стол, - ааааа! – Продолжил он стонать, но уже по другому поводу.
И помолчав несколько секунд добавил: - Моя жизнь кончена!
- Ну, это я знаю, милый, а какие-нибудь еще инсайды будут?
Сразу после этого мои лопатки обожгло чем-то горячим. Оглянувшись, увидела черные угли глаз, которыми Зелибоба пытался меня испепелить. Ах, да, разумеется, ему не понравилось обращение «милый», но это сила привычки, и слово давно уже утратило свой смысл, оставшись просто набором букв. Мысленно я постаралась вложить эту мысль в свою ответную улыбку:
«Никакой он не милый, Тимур.
Но не называть же человека говножуем, когда он в таком состоянии».
Не знаю, как у меня вышло, но Тимур ощутимо успокоился. Мышцы его расслабились, а лицо из убийственного превратилось просто в пугающее. Стало значительно лучше, а когда мы поговорим наедине, то будет совсем хорошо.
- Насть, мне Женя изменяет, - простонал с моего места Кеша.
- Формально она изменяет с тобой, так что ты можешь собой даже гордиться.
Кто ж думал, что из еврейского мальчика со скрипочкой получится такой мачо.
- Я никогда не играл на скрипке, - с вызовом произнес Савранский. – Это была домра!
- Ах да, конечно. Кеш, ты зачем пришел?
- Пожаловаться.
- Я услышала, можешь идти обратно.
- Куда?! Ты не пустишь, туда, - он неопределенно махнул рукой, - я не хочу, а здесь мне уже не рады. Я больше не заведую клиникой, я даже своим исподним больше не заведую.
