Я с недоверием посмотрела на дочь, такую тихую, такую спокойную и на все согласную. Надеюсь, это не последствия кишечного гриппа и не пройдет, когда на Томкины щеки снова вернется румянец. Потому что у меня нет желания идти на второй раунд схватки с предпубертатным гоблином девяти лет.
За этими мыслями я пропустила очередной тяжелый вздох. Томкина впалая грудь поднялась вверх, да так и застыла где-то в районе подбородка.
- Плакать будешь?
- Грустить.
- Повод существенный?
- Определенно.
- Ну и хорошо. А то было бы очень обидно грустить зазря. Ладно, кнопка, спокойной ночи.
Я отвернулась к стене и принялась мысленно считать до десяти. Согласна, манипуляция, да еще и не лучшего качества, но иначе никак. Начни я сейчас кружить и расспрашивать, что же опечалило мою девочку, эта самая девочка надует губы и станет ломать драму покруче сериальной. А так… Надо будет – сама расскажет. Рот есть, уши, готовые ее выслушать, тоже.
За созерцанием обоев я даже прослушала тихий жалобный окрик:
- Мамочка… мам… ты спишь что ли?
- Угу, - соврала я.
"
"- Мам, меня папа не любит.
- Если ты про Аркадия Давидовича, - обернулась я, - то меня он не любит тоже, так что один-один.
На очень грустной моське проклюнулась робкая улыбка. Дочь с недоверием смотрела на меня, не понимая, как над такой проблемой можно шутить. И если все-таки можно, то вероятно и проблема ее не столь велика? А если так, то зачем же мы тут слезы льем?
Женская истерика оказалась повержена женской логикой – запутанной, но беспощадной!
- Том,- я ткнула пальцем в похудевший детский живот, - папа тебя любит.
- Не правда. Он только Женю свою любит и больше никого. И смотрит только на нее, и разговаривает только с ней, а про меня совсем забыл. – Она больше не всхлипывала, а наоборот, рычала и фыркала как маленькая росомаха. – Он и тебя так не любил? Тогда понятно, почему ты его выгнала. Пускай и живет дальше со своей Женей.
И салаты ест невкусные! И сериалы смотрит ее глупые, турецкие! И… и… а если он вернется, мы его не пустим! Мы конечно его простим, мы с тобой очень добрые, но даже разговаривать с ним не будем! И пусть вещи свои забирает, а то что они стоят вот тут и напоминают обо всем! А иначе мы вынесем их во двор и сожжем!!!
Понятно. Пусть умоются кровью все те, кто усомнился в нашем миролюбии. Девочка не по статусу злопамятна – вся в мать.
