Мы наконец решили побыть наедине, я договорился со свекровью, что отвезу дочь к ним на все выходные, а сам уеду с Женей в загородный отель, где можно и свечи запалить и бенгальские огни поджечь и устроить настоящее фаер шоу. Но когда я рассказал обо всем Евгении, то не увидел желания и счастья в ее глазах. Потому что ее настроение было уже испорчено, ведь ночник в виде космонавта не подходил к идеальному интерьеру. Не вписывался.
- Жень, может не в ночнике дело?
- А в чем же?
- Может это я с Томой не подхожу и не вписываюсь в твою жизнь.
Я же не дурак, если ты передумала или поняла, что мы слишком поторопились, ты скажи и я все пойму.
Женя вздрогнула, кинула на меня испуганный взгляд и бросилась мне на шею:
- Как же не дурак, - ее губы едва касались моего уха, а вся она обвивала меня лозой, - самый дурак и есть. Куда я без тебя? А без Томы? Вы теперь моя семья.
- А лампа?
Женя вздохнула мне на ухо, отчего по коже побежали мурашки, а в штанах стало чуть теснее – все таки мы слишком давно не были с ней наедине.
- Ну давай мы с Томочкой пойдем в магазин и вместе выберем ночник, который понравится ей и будет вписываться в интерьер нашего дома. Здесь же так уютно, так красиво, Кешенька. Тебе нравится, как я все обставила?
- Ну, нравится, - прохрипел я.
- Видишь. И тут так чисто, так приятно пахнет, никто не трогает и не беспокоит тебя.
Она не добавила «как раньше, когда ты жил с Настей», но почему-то это читалось в ее словах.
И почему-то мне не понравилось такое сравнение.
Настя это Настя. Не нужно сейчас о ней. Впрочем, развить мысль мне не удалось. Когда Женя обхватила меня за плечи и прикусила нижнюю губу, я полностью утратил связь с мозгом. Кровь отлила вниз к члену, и думать о чем-то другом стало невозможно.
Женя легко подтолкнула меня к кровати.
- Тут же Тома, - я снова обернулся на дверь.
- А мы быстро.
- Ну… не так уж и быстро.
- Конечно не так, милый, - закивала она, - иди ко мне.
И только я забрался на кровать, только стянул пояс с тонкого халатика, только представил, как сейчас забудусь в кайфе, как ручка двери повернулась и в комнату вошла Тома.
- Пап, мне не хорошо, - прошептала дочь.
Я соскочил с Жени быстрее чем гонщик Формулы один разгоняет свой кар. Слава богу, я так и не успел снять штаны, поэтому сейчас стоял перед дочерью почти приличным. Правда, Тома не заметила бы на мне даже клоунского парика и красного носа.
Бледная, она едва стояла на ногах, придерживая рукой стену.
