— Он плохо засыпает в последнее время
— Принято.
Стоит, смотрит на меня и не торопится идти к детской. Походит на зверя, который раздумывает над тем, разорвать свою жертву сейчас или обождать. Минута, две и он делает шаг ко мне.
Я не успеваю отступить. Хватает за запястья, рывком привлекает к себе и душит в объятиях, тяжело и шумно выдохнув в шею. Оцепенев, я могу лишь моргнуть.
Неожиданно он сползает на колени, утыкается лицом в мой живот, и его плечи вздрагивают.
Он плачет, и мои глаза округляются от шока.
— Макар, — кладу ладонь на его плечо.
А он не реагирует на мой голос и заходится сильнее в своей внезапной истерике. Я оглядываюсь.
У лестницы стоит Дина. Тоже с круглыми глазами, и медленно отступает к ступеням.
Через секунду ее уже нет в поле зрения. Бросила меня.
Пижама под лицом Макара — мокрая. Касаюсь его затылка, и медленно выдыхаю панику, которая меняется растерянностью.
— Макар.
Оседаю на пол, увлекая его собой. Рыдает у меня на коленях, и не над изменами.
Из него рвется что-то темное, одинокое и что-то, что было с ним долгое время.
Макару страшно и холодно. У него обнажена та часть души, с которой я не была знакома, а опьянение вскрыло ее.
— Макар… — пропускаю его волосы сквозь пальцы. — все будет хорошо… Я рядом… Рядом…
Закрываю глаза и медленно покачиваюсь из стороны в сторону. Человек может быть окружен толпой людей, но от одиночества и отчаяния они не спасут, если нет того, с кем в минуту слабости можно отпустить себя.
Макар затихает, затем отстраняется и садится у стены.
Упирается локтями о согнутые колени, опускает лицо и молчит. Не знаю, останется ли в памяти минуты его слабости, но, кажется, он уже сейчас не рад тому, сорвался.
Я встаю, подхожу к нему и шепчу:
— Иди ложись спать.
Поднимает взгляд:
— Собери вещи, возьми Артёма и поехали.
Речь еще невнятная. Взгляд мутный, пусть и решительно злой. Он еще пьян. И, вероятно, без посторонней помощи не встанет.
— Куда?
— Мне этот дом не нравится, и жить ты тут не будешь.
— А где мне жить?
— со мной, — отвечает он и замолкает, не спуская с меня взгляда.
— Тебе надо отоспаться.
— Конечно, я же пьяный, — криво усмехается он. — А раз пьяный, то говорю глупости, о которых забуду? Хотя… — тихо смеется, — я в этом мастер.
— Есть такое, — соглашаюсь я.
— Но “забыть” не значит “избавиться”.
— Немного философии от Быкова, — протягиваю руку. — вставай, Макар. Поспи, а потом уже…"
"Перехватывает мое запястье и прижимается щекой к ладони, прикрыв веки.
