Я еще недоумевала, почему он ходит в общую кухню, когда у Макара есть своя. Тогда я предположила, что Владимир отдыхает от шефа среди остальных коллег.
— Привет, — говорю я, и Владимир переводит на меня удивленный взгляд.
— здравствуй, Ульяна.
Да, и он всегда говорил здравствуй. Это тоже меня забавляло. Все к нему с “приветами“, ‘добрыми утрами"", а он — “здравствуй” в ответ.
Макар смотрит на меня, затем на Владимира, потом опять на меня и вновь на Владимира. Приподнимает бровь, и его бывший помощник делает очередной глоток и сверлит стену напряженным взглядом.
— Просто уволил?
— Ага.
— Уля, чего ты хотела? — Макар поднимает на меня взгляд, который я игнорирую.
— Как ты?
Это так странно встретить кого-то из своей прошлой жизни, в которой у меня были коллеги и работа.
— Женился, — отвечает Владимир, и Макар щурится на него. Отставляет кружку. — Жена вот скоро родит.
— Блин, поздравляю, — сажусь и заглядываю в его лицо.
— А ты как?
Я лишь улыбаюсь в ответ, потому что теряюсь от его вопроса. Несколько секунд молчания, и я шепчу:
— отлично.
— Так же отлично, как когда на тебя глава отдела кричал без повода?
Кстати, да. У меня тоже всегда всё было отлично, когда на голову валились отчеты, недовольство и истерики менеджеров, заместителей и мелкого начальства.
— Я думаю тебе пора, Вова, — тихо и холодно говорит Макар. — К беременной жене, а то она, наверное, волнуется и переживает.
— Был рад увидеться, — Владимир сдержанно улыбается, встает и шагает прочь, поправляя очки на своем остром носу.
Хочу кинуться за ним, чтобы проявить вежливость и проводить до ворот, но Макар шипит, уткнувшись в бумаги:
— Сам найдет дорогу. Сиди."
"— Конечно, найду, — доносится уставший голос Владимира. — Надеюсь, что я вам больше не буду нужен посреди ночи.
— От тебя все равно никакого толка.
Минуту сижу молча, а затем вздыхаю и поднимаюсь на ноги под шелест страниц.
— Какие у вас с Вовой были отношения?
— что?
Макар поднимает темный взгляд:
— Мне повторить вопрос?
— Да.
— Какие у вас с Вовой были отношения?
— Да ты издеваешься.
— Я вполне серьезен.
— Да к черту тебя, — фыркаю и семеню к дверям кухни.
— Давай еще скажи, что ты не поняла, что он в тебя до сих пор влюблен.
Возмущенно оглядываюсь, а Макар невозмутимо перекладывает бумажки и щелкает шариковой ручкой.
— ты вообще о чем?
— У тебя, что, проблемы со слухом?
Да лучше бы я не выходила из детской и померла от жажды, чем сейчас недоумевать с кривой гримасой словам чокнутого мужа.
