Ну, в принципе, своя логика есть, учитывая, что именно она вошла с Артемом в руках, а я же стою в сторонке и молчу.
— Вот жена, — Дина кивает на меня, а Светлана опять всхлипывает и прижимает платок к красным глазам.
— Мам, — устало отзывается Макар и смотрит на меня, слабо нахмурившись.
Вот блин. Может, стоило Дину подговорить, чтобы она сыграла его жену? Хотя она бы послала меня с таким предложением далеко и надолго.
— ты на меня работаешь.
— Работала, — тихо отвечаю я.
Я не хочу видеть Макара таким, какой он сейчас.
Близость смерти коснулась его темным крылом, выжрала силы и обнажила его слабость, как у любого обычного смертного человека.
Артем агукает, поднимает голову и вновь вглядывается в лицо Макара. Пускает слюни, округляет глаза, и Макар слабо улыбается. Артем икает от восторга и тянет ручку к небритой щеке.
— Работала? — вновь переводит взгляд на меня, придерживая ладонью Артема, который ощупывает его челюсть и подбородок с неподдельным интересом.
— Да, а теперь жена, — не выдерживает Дина.
Кажется, она нервничает и хочет сбежать. Соглашусь с ней, воссоединение семьи очень непонятное и напряженное.
— Оставьте нас, — голос у Макара слабый, но строгий."
"— Но… — Светлана кидает на меня беглый и испуганный взгляд.
— Мам.
Дина хочет забрать Артёма, но Макар хмурится:
— А его оставь.
Артем трет его заросшую щеку ладошкой, возмущенно мэкает и кривится.
— Согласен, запустил я себя чуток.
В отчаянии смотрю на Дину, которая уводит Светлану из палаты.
Дверь медленно закрывается, и я хочу спрятаться под больничной койкой, потому что Макар опять направил на меня блеклый и немигающий взгляд. Он видит во мне свою подчиненную, не жену, которую не любил и предал. И меня это пугает. Ни холода, в глазах, ни высокомерия, ни злости.
— Ну, рассказывай.
— Что? — шепчу я.
— Историю любви, — медленно моргает.
Издаю истеричный смешок, и прикрываю рот. а затем к горлу подкатывает ком слез.
Я ведь действительно считала, что между нами случилась любовь.
— Я в некотором замешательстве, — наконец говорит Макар.
— Я знаю, что ты любишь Лену… — отвечаю я и прикусываю кончик языка, чтобы держать в себе поток слов, которые сейчас не к месту.
Человек вынырнул из забытья. Изможденный и потерянный. Да, он сволочь редкостная, но сейчас в его жизни нет измен и обмана.
— Прости? — вскидывает бровь.
— Ты и Лену забыл? — меня резко швыряет во вспышку злости
— Помню.
