— Да я тебя уделал, как обычно.
Каждый раз проигрывает. Каждый, мать его раз, но продолжает и продолжает со мной играть. Я не понимаю его. Я все еще лелею надежду, что ему надоест фигней страдать, потому что в теннис он никогда в жизни не научится играть, но, похоже, этого не случится. Он прекрасно знает, что я терпеть не могу понедельники только из-за встреч с ним.
— Это ты из-за того, что железо упало в цене? — небрежно помахивает ракеткой.
— Не критично упало. В пределах нормы.
— Может продашь парочку своих месторождений, пока совсем цены не обвалились? — присаживается на скамью рядом.
— Если продам, то не тебе.
— Ты мне делаешь больно, Макар. И я готов даже не торговаться
— нет Юра.
— Сколько я тебя, сволочь, уже окучиваю? — хрипло смеется. — С отцом твоим у меня не получилось договориться, так теперь еще и с тобой ничего не выходит.
— Он меня предупредил, чтобы я даже под пытками тебе и кусочка не продал.
— откуда столько ненависти?
— Просто ты никому не нравишься, — мрачно смотрю в его насмешливые серые глаза.
— С тобой если и вести дела, то очень аккуратно. Раком нагнешь и отымеешь.
— Наговариваешь, Макар. Мои прелюдии с твоей семье очень долгие, — Юра недобро щурится — Я вас охаживаю, как капризную девственницу, а в благодарность получаю отвратительную игру. Я сюда по понедельникам хожу не для того, чтобы ты со мной, как со стариком играл. Что у тебя случилось?
— А вот то не твое дело.
— Я прекрасно знаю это выражение лица, — поддается в мою сторону, — Дело либо в бабках, либо в женщинах.
У мужиков только две проблемы.
— Что ты ко мне прикопался?
— Ты мне утро понедельника испортил, ирод. Я даже не всплотел, а мне вес надо сбрасывать, иначе жена сожрет с потрохами.
— зная тебя, скоро новую найдешь, — разминаю шею с хрустом.
— Тогда меня живым закопают в лесу, — Юра откладывает ракетку и зевает — Вся моя дружная семья возьмет по лопате и закопает.
— Я присоединюсь.
— А ты мне кто? — вскидывает бровь. — У тебя бы была такая возможность, если бы я тебя женихнул на своей племяннице, но кто тебе виноват?
— что ты несешь?
— Твой отец решил, что не для Викуси твоя роза цвела, — Юра вытягивает ноги.
— Был у нас с ним однажды разговор, что мы бы могли породниться, но ему идея не понравилась. Зато, видимо, — кидает на меня пренебрежительный взгляд, — понравилась идея взять безродную девку без кола и двора?
— Юр, харе.
Он ходит по тонкому льду, который уже идет трещинами.
