Прояснилось, почему иногда она правильно реагировала на окружающее и все понимала, а в другие моменты казалась отсутствующей и словно не замечала того, что происходит.
Эвелин снова кивнула.
Грэм был поражен. Он ни за что не поверил бы в такую возможность, если бы не видел все своими глазами. В голове теснилась масса вопросов, и ему пришлось сдерживаться, чтобы не выпалить их все сразу. Нельзя было сверх меры напрягать Эвелин.
Грэм придвинулся к ней и заглянул в глаза.
— Эвелин, там, во дворе, ты ведь говорила.
Произнесла два слова. Ты вообще не могла говорить или не хотела говорить все это время?
Эвелин с трудом сглотнула, потом еще раз. Приоткрыла рот и замерла, как будто боялась даже попробовать издать звук.
— Ну попытайся, — стал уговаривать ее Грэм. — Я не скажу ничего дурного. Попробуй сказать хоть слово. — И он замер в ожидании, только сейчас осознав, насколько для него важна ее способность говорить с ним. Никогда в жизни он не ощущал такого подъема. Казалось, сердце готово выскочить из груди.
Рука Эвелин потянулась к шее, она снова открыла рот. С ее губ сорвались искаженные, едва слышные слова, почти шепот:
— Я б-боялась.
Грэм замер. Простые слова, но как много они значили для них обоих! Он взял Эвелин за подбородок и приподнял его так, чтобы она видела его губы. Пусть она хорошо поймет все, что он ей скажет. Если она не поняла этого раньше, пусть узнает сейчас.
— Эвелин, ты ничего не должна здесь бояться. Со мной тебе никогда не будет страшно.
В ее глазах блеснули слезы.
— О-о-ни н-н-ненавидят меня-я-я.
На этот раз слова звучали ровнее, но сила звука все время менялась. Эвелин начала говорить тихо, потом звук стал громче, а к концу фразы почти совсем стих. Казалось, она пробует разные варианты, пытается угадать нормальную громкость.
Но как она может это узнать?
Грэм теперь многое понял. Отдельные части картины стремительно находили свои места. Он почти не успевал за развитием событий, приходилось сдерживать желание скорее постичь все тайны Эвелин.
— Эвелин, давай начнем сначала.
Я должен знать, что произошло. Ты потеряла слух из-за несчастного случая?
Она кивнула.
— Ты долго болела?
Снова кивнула.
— Почему ты не рассказала своим близким? Думала, что они тебя не поймут? Господи, ведь они же считали, что ты тронулась умом! Я тоже так думал. А ты, вероятно, умнее многих из нас.
— Я б-боялась, — тоненьким голосом повторила она.
— Чего ты боялась?
На щеках Эвелин появился румянец. Ее пальцы беспокойно дрожали.
