Потом подтащил от окна небольшую низкую скамейку и устроился рядом.
Они сидели бок о бок, но не успел Грэм придумать тему для разговора, как Эвелин поднялась со своего места и сдвинула кресло так, чтобы оказаться напротив Грэма. Потом снова села и стала напряженно смотреть ему в лицо.
Никогда в жизни Грэм не чувствовал такого смущения. Язык у него словно одеревенел. Он не мог придумать, что сказать. Дело пошло бы легче, если бы она могла говорить. Тогда она стала бы задавать вопросы. Да, на вопросы он бы отвечал с легкостью, но самому найти тему…
Грэм не привык много говорить, а тем более вести легкую беседу.
Он предпочитал краткость. Его братья шутя говорили, что заставить Грэма произнести несколько слов кряду все равно что протащить веревку в игольное ушко.
Ну что же, он будет говорить о браке. Раз завтра свадьба, можно считать, что это и есть единственная причина, почему Эвелин оказалась в его покоях. Надеялась развеять свои страхи? Выяснить, насколько страшен он для женщин?
Чувствуя, как его раздражает собственная неуверенность, Грэм откашлялся.
Ему бы меч в руки и врага, чтобы сразиться. С этим бы он справился. Но с юной леди, которая сидит напротив и с нетерпением ждет, что он заговорит… Этому не учился ни он, ни его люди.
— Ты понимаешь, что завтра нас обвенчают? — ворчливым тоном произнес наконец Грэм.
Эвелин улыбнулась и кивнула. Это хорошо. Во всяком случае, она не бросилась вон из комнаты, как будто за ней гнались все псы ада. Тем не менее Грэм не был уверен, что она в полной мере осознает все последствия их брака.
— Ты понимаешь, что, как только церемония окончится, мы уедем из твоего… из этого замка и вернемся во владения Монтгомери?
Ее лицо омрачилось, но она снова кивнула.
— Правда состоит в том, что я понятия не имею, как с тобой обращаться, Эвелин Армстронг, — признался Грэм. — Я ведь еще не думал о женитьбе. А если бы думал, то выбрал бы девушку из собственного клана. Привыкшую к образу жизни Монтгомери. Умеющую вести хозяйство в замке. Мои люди…
Грэм на мгновение умолк, потому что Эвелин кивала и при этом не отрывала глаз от его губ.
Но на ее лице было такое выражение — счастья? — что Грэм был изумлен.
Он решил не обращать внимания на странное поведение невесты и еще раз откашлялся, чтобы продолжить:
— Я со своими людьми каждый день тренируюсь. Как у вождя клана, у меня есть и другие дела. Ко мне приходят соплеменники, чтобы разрешить споры, рассказать о своих бедах, попросить совета.
Взгляд Эвелин выразил нетерпение.
