Я хочу лишь знать, кто видел Эвелин и кто знает что-нибудь о ее местонахождении. Будет лучше, если вы признаетесь сейчас. Если позже выяснится, что кто-то знал и не сказал, а в результате Эвелин пострадала, наказанием ему будет смерть.
Произнося эти слова, Грэм не сводил глаз с группы женщин, которые раньше так осложняли жизнь Эвелин. Большинство из них смотрели с искренней тревогой, но выражение лица Кирстен привлекло его внимание. Она побледнела, явно нервничала, все время отводила взгляд и смотрела вдаль, словно желая оказаться подальше от этого места.
Потом вытерла руки о юбку и постаралась как можно глубже забраться в толпу.
— И обещаю, что смерть не будет легкой, — грозно продолжил Грэм, намеренно обращаясь к Кирстен и высматривая новые признаки вины. — За каждое мгновение страданий моей жены виновный расплатится по самому строгому счету. Он будет молить о смерти, прежде чем я почувствую себя отмщенным.
Казалось, Кирстен сейчас упадет в обморок. Ее глаза заполняло отчаяние. Грэм понял, что она знает больше, чем говорит.
— Можете разойтись, — скомандовал он, чем весьма удивил своих братьев. — Подумайте о моих словах. Наказание будет более милосердным, если виновный сейчас придет ко мне сам.
Боуэн устремился к брату.
— Грэм, что ты делаешь? Ты даже не напугал их как следует!
Грэм поднял руку, заставив Боуэна умолкнуть.
— Сейчас же приведи ко мне Кирстен. Смотри не выпусти ее из двора.
Боуэн посмотрел на группу женщин, которые вместе с толпой продвигались к выходу из внутреннего двора. Не задавая вопросов, он жестом подозвал Тига, и оба кинулись в сторону Кирстен.
Через несколько мгновений Боуэн уже схватил ее за руку и потащил к Грэму. Она не стала сопротивляться.
Боуэн и Тиг сопровождали ее, нависая над ней с обеих сторон. Их свирепые лица могли испугать даже бывалого воина.
— В-вы хотели м-меня видеть, лэрд? — заикаясь от ужаса, спросила Кирстен.
— Я даю тебе только один шанс рассказать правду, — сквозь зубы процедил Грэм. — Если не скажешь, что тебе известно, ты умрешь.
Кирстен побелела как мел.
Грэм испугался, что она упадет в обморок и толку от нее больше не будет.
— Если скажу, что знаю, вы обещаете сохранить мне жизнь? — дрожащим от страха голосом спросила женщина.
— Не торгуйся со мной! — рявкнул Грэм. — Я ничего тебе не обещаю. Лучше молись, чтобы Эвелин вернулась невредимой, иначе ты горько пожалеешь о том, что натворила.
— Я уже жалею, — хрипло прошептала она, сглотнула и закрыла глаза, а когда открыла, в них блестели слезы.
