Конечно, он очень сердится на Нору и других женщин, но сейчас она все делает, чтобы загладить свою вину.
— Мне не нравится, как ты и другие вели себя по отношению к моей жене, — суровым тоном заявил Грэм. — Вы причинили ей много страданий. Более того, из-за вас она даже хотела вернуться к своим родным.
Нора в расстройстве всплеснула руками.
— Я не хочу ее отпускать, — успокаиваясь, продолжил Грэм. — Она значит для меня очень много и останется здесь навсегда. Так что смотри, чтобы твое доброе отношение к ней сохранилось, более того, объясни другим, что они должны относиться к ней так же, как и ты теперь.
Больше я не прощу ни одной нанесенной ей обиды.
Нора кивнула и поклонилась.
— Благодарю, лэрд. Ни вы, ни малышка не будете разочарованы.
Грэм жестом отослал ее прочь, а сам опустил взгляд на спутанные волосы Эвелин и ее умиротворенное лицо. Темные ресницы отбрасывали тень на порозовевшие щеки. Губы были слегка приоткрыты.
Грэм не сдержался и прикоснулся к ней. Дотянулся до щеки и погладил. Убрал золотистые пряди от лица и нежно провел по ним рукой.
— Я люблю тебя, Эвелин, — прошептал он, понимая, что она не может его услышать. — Я знаю, когда-нибудь ты услышишь меня и поймешь, что я тебя люблю так сильно, как мужчина способен любить женщину."
"Глава 40"
"Когда Эвелин проснулась, она долго не могла разобраться, что с ней происходит, пока не поняла, что лежит в постели рядом с Грэмом и что умирает от голода. Рывком она села. Все тело запротестовало против столь резкого движения. Она повернулась к окну, подставив лицо под яркие солнечные лучи.
Должно быть, уже полдень. Повернувшись к Грэму, Эвелин собралась взглянуть на его рану, но увидела, что он не спит, а испытующе смотрит на нее. Она подняла руку к его плечу, но Грэм перехватил ее и поднес к своей груди.
— Ты… — Эвелин закашлялась и попробовала заговорить снова. Горло уже не болело, но слова звучали хрипло и вырывались с трудом. — Ты хорошо себя чувствуешь? — наконец спросила она. — Сильно болит? Позвать Найджела?
Грэм притянул ее к своей груди.
Лицо Эвелин почти уткнулось в повязку.
— Сейчас важно, как ты себя чувствуешь, — заявил он. — У тебя что-нибудь болит? Усталость прошла? Может быть, стоит еще отдохнуть?
Эвелин покачала головой.
— Сколько времени я проспала?
Грэм улыбнулся:
— Два дня.
— Два дня! — воскликнула Эвелин.
Грэм усмехнулся и кивнул.
Эвелин отстранилась и всплеснула руками.
— Два дня! Какой позор! А кто за тобой ухаживал эти два дня?
Он приложил пальцы к ее губам.
