Грэм пожал плечами.
— Это дело нельзя откладывать. День-два придется ждать ответа от Армстронга, потом еще несколько дней уйдет на подготовку встречи, то есть я буду выздоравливать уже почти две недели. Мы должны докопаться до сути этого дела независимо от того, поправлюсь я окончательно или нет.
Тиг вздохнул, но кивнул в знак согласия.
— Пошлите ко мне отца Драммонда. Я продиктую ему послание. Потом выберите подходящего воина, пусть он под флагом перемирия отправляется к Армстронгам и доставит его.
— Сам поеду, — кратко ответил Боуэн.
— И я с тобой, — вставил Тиг.
— Ни один из вас не поедет. Вы оба нужны в крепости. Первая наша задача — охранять клан и надежно защищать стены. Найдите еще кого-нибудь.
Боуэну приказ не понравился, но спорить он не стал.
В дверь снова постучали — явилась Нора с едой для Грэма.
— Я принесла на двоих, — сказала она, приближаясь с подносом к кровати. — Но если малышка еще спит, не стоит ее будить. Как только она проснется, я что-нибудь принесу.
— Благодарю, — сказал Грэм.
— Я так голоден, что поем за двоих.
Нора просияла.
— Это добрый знак, лэрд. Хороший аппетит — признак скорого выздоровления. Вы теперь быстро встанете на ноги.
Эвелин заворочалась. Грэм застыл без движения. Она пошевелилась в первый раз с тех пор, как ее уложили в постель. Не открывая глаз, она перевернулась на живот и отвернулась от Грэма. Покрывало соскользнуло с ее плеча. Грэм быстро прикрыл его, расстроенный приступом острой боли, возникшей от такого простого движения.
Тиг и Боуэн встали, заявив, что зайдут позднее, чтобы еще раз обсудить дело Армстронгов. Боуэн сказал, что пошлет наверх отца Драммонда, когда Грэм поест.
Нора захлопотала вокруг Грэма, устраивая его поудобнее и устанавливая перед ним поднос с едой, потом, с искренним беспокойством посмотрев на Эвелин, уже хотела было уйти, но оглянулась на Грэма, явно желая что-то сказать.
— Говори, — сдерживая раздражение, велел Грэм. Сейчас ему больше всего хотелось остаться наедине с Эвелин и в тишине обдумать возникшую проблему.
— Я уже извинялась перед госпожой, — потупив голову, начала Нора, — но, думаю, надо попросить прощения и у вас, лэрд. Я вела себя непростительно. Найдется ли в вашем сердце милосердие, чтобы простить глупую старую женщину? Мне стыдно, что я поощряла злобу против малышки, у которой такое стойкое доброе сердце.
Грэм улыбнулся. Его позабавило такое описание характера Эвелин, ведь оно было справедливо.
