— А тебе следует отдохнуть, Эвелин, — вмешался Тиг. — Все видят, что ты на пределе. У тебя совсем не осталось сил.
Эвелин упрямо покачала головой:
— Я не оставлю мужа. У него началась лихорадка. Сейчас особенно важно, чтобы я была рядом.
Боуэн вздохнул, но спорить не стал, потом поднялся, а с ним и Тиг, который поставил стул на прежнее место у окна.
— Нам надо идти и заняться этим делом. Когда Грэм очнется, сразу пошли за нами.
Эвелин кивнула в знак согласия и облегченно вздохнула, когда братья наконец удалились.
— Спешите и преуспейте, — шепнула она им вслед. — Грэм, я не хочу войны между нашими кланами."
"Глава 37"
"Прошло целых два дня, прежде чем лихорадка Грэма пошла на спад. Эвелин оставалась затворницей рядом с ним. Сейчас она больше, чем прежде, боялась оказаться в гуще чужого клана. К этому времени они все должны уже знать, что нападение на ее мужа, возможно, подстроил лэрд Армстронгов. Вот и еще один повод ненавидеть ее, хотя едва ли он им действительно нужен. Сон наконец одолел Эвелин, и перед рассветом она сидя задремала на кровати рядом с Грэмом.
Он зашевелился, и она тотчас проснулась. Мягкий утренний свет сочился сквозь чуть раздвинутые меховые занавеси.
Муж открыл глаза. На лбу у него собрались капельки пота. Он стянул с себя покрывало, и Эвелин увидела, что все его тело в поту.
— Грэм! — воскликнула она, даже не зная, слышит ли он ее. — О, Грэм! — Горло у нее распухло и болело, хотя прошло уже несколько дней после нападения. Каждое слово давалось с трудом.
Она склонилась над ним, щупала, гладила по влажной коже — впервые за все время она не была сухой и горячей.
Его мутные глаза долго вглядывались в ее лицо. Наконец он нахмурился и спросил:
— Что случилось?
— А ты не помнишь? — в ответ спросила Эвелин.
Грэм, казалось, глубоко задумался. Вдруг краска бросилась ему в лицо, в глазах вспыхнул гнев. Он крепко схватил Эвелин за плечи, словно желая убедиться, что она цела.
— С тобой все в порядке? — требовательно произнес он. — Он тебя ранил? Что случилось, когда в меня попала стрела?
— Грэм, тебе нельзя двигать руками! — воскликнула Эвелин, сняла его левую руку со своего плеча и положила на постель.
В глазах Грэма мелькнула боль, он с недоумением посмотрел на повязку.
— Ответь, жена! Что с тобой произошло?
Эвелин коснулась его щеки, ласково провела вдоль суровой линии подбородка. Облегчение было так велико, что она испытывала настоящую слабость.
— Со мной все хорошо, — ответила она. — А вот ты нас всех напугал.
