Пока не совсем, но скоро он это исправит.
— Рори так счастлива здесь, с нами, — угрюмо пробурчал Тиг. — Зачем ей оставлять дом?
Грэм улыбнулся.
— Я не предлагаю ничего подобного. Рори еще молода. Она может переменить свои взгляды. Может захотеть найти мужа, иметь собственных детей.
Боуэн хмыкнул.
— Я бы не стал на это рассчитывать.
— Еще раз благодарю, что обещаешь поддерживать Эвелин, — с чувством произнес Грэм. — Для нее это важно. До сих пор одна Рори держалась с ней по-дружески. Я намерен изменить это положение.
— Если ты доволен, мне этого достаточно, — повторил Тиг.
— Ты хочешь, чтобы мы рассказали другим о том, что узнали от тебя? — спросил Боуэн.
— Я хочу, чтобы люди узнали, что Эвелин не полоумная. Она глухая. И она не пыталась доказать обратное, потому что боялась брака с Йеном Макхью. Мы все не любим Армстронгов. И я готов использовать эту нелюбовь, чтобы поддержать Эвелин. Пусть все считают ее жертвой Армстронгов и Макхью. Тогда она скорее найдет сочувствие среди наших людей.
— Ты начинаешь опасную игру, — задумчиво произнес Тиг. — Скорее всего твоей жене не понравится, если будут говорить такие вещи о ее родственниках.
— Тем не менее это правда, — угрюмо произнес Грэм. — Тэвис Армстронг был готов использовать дочь ради собственных целей и вопреки ее желанию. Конечно, они любили и берегли ее, но, на мой взгляд, этого мало, чтобы оправдать такие намерения.
Боуэн кивнул:
— Неплохой план. Вызвать симпатию к Эвелин, дав понять, что в нашем клане она стала счастливее, чем была дома.
— Мы с Боуэном поговорим с ребятами, — пообещал Тиг.
— Благодарю. Увидимся в главном зале за ужином.
Грэм повернулся и пошел к дому. Ему страшно захотелось скорее увидеть жену."
"Глава 24"
"К ужину Эвелин оделась с особым тщанием. Все эти дни она носила только самые простые платья: невзрачные, пригодные скорее для работы в доме или даже во дворе, — ничего легкомысленного или просто красивого не надевала. На сей раз все было иначе. Она достала из сундука шелковое нижнее платье, которое мать старательно упаковала, когда Эвелин покидала земли отца.
Нарядное, ярко-зеленое, оно как будто вливало в нее новые силы. Вполне подходящий наряд, чтобы прервать добровольное уединение. Поверх платья Эвелин надела простую белую тунику, составлявшую приятный контраст с насыщенной зеленью. Длинные рукава туники почти прикрывали пальцы.
Выбрав столь пышный наряд, Эвелин решила не пренебрегать и обувью, достала расшитые каменьями туфельки.
