Грэм пересказал братьям историю Эвелин, рассказал, как она искала защиты у отца, чтобы избежать брака с Йеном Макхью, а оказалась замужем за ним самим.
Боуэн и Тиг выслушали рассказ брата с хмурыми лицами.
— Очень неглупо с ее стороны, хотя, на мой взгляд, это уж чересчур, — покачал головой Тиг.
— А может, и нет, если в результате она сумела избавиться от человека, который постоянно грозил ей надругательством, — пробормотал Боуэн. — Сам подумай: девчонка пришла к отцу со своими страхами. Тот отмахнулся от нее. Возможно, этот союз был ему нужен, вот он и не поверил дочери.
А может, подумал, что все это пустые страхи. Решил, стерпится-слюбится. Ясно одно: сама она считала, что выбора у нее нет.
Грэм кивнул:
— Она не хотела продолжать этот обман, но боялась меня. Думала, что я жалею ее, потому что у нее не все дома. А если она признается, я больше не буду ей сочувствовать и стану относиться к ней как к врагу.
— А разве ты жалел ее потому, что считал малохольной? — спросил Боуэн.
Грэм не сразу нашел что ответить.
— Сначала — да. Я сочувствовал ей, несмотря на то что меня вынудили жениться на женщине, которая никогда не сможет стать мне настоящей женой. Я злился, но понимал, что нет смысла срывать зло на ней.
— Но сейчас все иначе, — заметил Тиг.
— Иначе, — согласился Грэм. — Она — особенная. Я не могу этого объяснить, но не жалею о том, что женился.
Боуэн вздохнул и решительно произнес:
— У тебя впереди много трудностей, брат. Ей нелегко будет завоевать симпатию нашего клана.
— Да, я знаю.
Но вы с Тигом мне поможете, правда?
Боуэн и Тиг переглянулись.
— Поможем, — наконец произнес Тиг. — Если эта девушка устраивает тебя и ты всем доволен, мы доверимся твоему мнению и сделаем все возможное, чтобы облегчить ей жизнь.
Грэм кивнул:
— Благодарю. Рори уже приняла… нет, уже подружилась с Эвелин. Рори полезно общение с другой женщиной. Она почти не дружит с женщинами нашего клана.
Тиг ухмыльнулся.
— Это потому, что она бы предпочла быть мальчишкой.
— Наступит день, когда ей придется выйти замуж, — заметил Грэм.
— Лучше бы она была к этому готова.
Боуэн нахмурился.
— Мы не поступим так, как вынуждены были поступить Армстронги, — не пожертвуем ею ради союзников или ради благоволения короны. Нам не нужно ни то ни другое. Я не допущу, чтобы она вышла замуж за человека, который будет обращаться с ней так, как Йен Макхью стал бы обращаться с Эвелин.
«С моей Эвелин», — мысленно добавил Грэм. Ему нравилось даже ее имя. Она принадлежит ему.
