Нет, Ирина сейчас не была толстой, она бы скорее оценила свою фигуру, как поплывшая. Не критично, но, если ты привык к другому, то неприятно.
Ирина чувствовала, что доктор спешит от неё избавится, и подумала, ну что же, если я действительно «попала», и теперь баронесса, то посмотрим, что там за муж, возможно не всё так и плохо.
Выйдя на улицу, Ирина увидела ожидавшего её извозчика. Доктор, надо отдать ему должное, проводил Ирину прямо до возка, помог подняться, передал сумочку с документами и вежливо попрощался, на прощание предупредив, больше так не рисковать.
Примерно через двадцать минут, извозчик остановился около богато украшенных ворот. Это было кстати, потому как Ирина уже начала замерзать, и её сильно укачало. Скорее всего сотрясение мозга, думала Ирина, иначе бы так сильно не тошнило. Извозчик помог Ирине выбраться из возка и постучал в ворота., потом поклонился. Вспрыгнул на козлы и уехал, а Ирина осталась стоять возле ворот.
Вскоре к ворот выскочил парень в распахнутом полушубке и открыл, прятавшуюся в воротах калитку.
Сначала замер, глядя на Ирину, потом, как будто спохватился и, поклонившись, махнул рукой, мол, заходите.
Ирина зашла на просторный двор и понимая, что, вероятно, баронесса должна здесь хорошо ориентироваться сразу пошла к высоким ступеням, расположенным перед большой резной дверью.
Не успела Ирина подняться на последнюю ступеньку, как дверь распахнулась и Ирина увидела одетого в очень красивую ливрею дядьку. Дядьке было лет под пятьдесят, у него был огромные седые бакенбарды и пряма спина.
Камзол был насыщенного зелёного цвета серебряным шитьём.
– Госпожа? – лицо «дядьки» было крайне удивлённым.
– Я была в лазарете на железнодорожной станции, – почему-то стала объяснять ему Ирина
– Проходите, пожалуйста – дворецкий распахнул дверь, и Ирина зашла в дом. Ничего себе бароны живут – подумала Ирина, а сама спросила, – господин барон дома?
Почему-то Ирине казалось, что надо поскорее увидеть барона и уж тогда-то она сможет наконец всё выяснить.
– Нет, госпожа, господин барон уехал на службу, дома только…
– Кто там, Захар – откуда-то сверху раздался резкий сухой, как наждачная бумага, голос."
"Ирина и дворецкий одновременно повернули головы в сторону лестницы, которая занимала половину холла. По лестнице спускалась высокая, худая, старуха. Женщина была вся в чёрном, что резало глаз несоответствием тёплой атмосфере дома.
