Но быстро взял себя в руки и уже ровням голосом сказал:
– Хорошо, я приму к сведению ваши доводы и скоро вы получите наш ответ.
Виленский обратился к Голдееву: – Михаил Григорьевич, по вопросу вашего производства мы на сегодня закончили, если у вас дела, то можете идти.
Голдеев откланялся, и в кабинет пригласили Павла, барон предложил ему сесть за стол и дождавшись, когда ювелир разместится, обратился к нему:
А теперь я бы хотел переговорить с вами, молодой человек. Вы, Павел Овчинников, ювелир?
– Д-да, – Павел попытался встать
– Сидите, – барону не хотелось смущать парня и, к его радости, на помощь пришёл Лопатин:
– Ваше превосходительство, Павел находится под моей протекцией, вы позволите вмешаться в вашу беседу?
Получив утвердительный кивок, Лопатин продолжил:"
"– У нас в библиотеке, которую ещё собирал прадед моей супруги, есть много свитков, которые никогда, и никто не разбирал.
И вот недавно моя дочь, – на этом моменте Леонид Александрович сделал акцент и посмотрел на барона, – стала разбирать эти бумаги и нашла рецепт чернёного серебра.
А Павлу удалось воплотить это в металле.
Лопатин говорил ту правду, которую знал, Ирина использовала такую отговорку, чтобы объяснить происхождение этих знаний. И да, свитки действительно бы и Ирина даже пыталась их разобрать, но пока ничего интересного найдено там не было.
– Позволите, занести ларец, мы подготовили подарки для их императорских величеств, – продолжил вконец осмелевший Лопатин.
Барон не стал заглядывать в ларец, вместо этого спросил:
– А тоноскоп, вы тоже в свитках нашли?
Но и на это у Лопатина был ответ:
– Нет, что вы, просто Ирэн, моя дочь сильно болела и мы вызывали доктора.
Доктор слушал её сам, ухом, и рассказал про Le Cylindre, вот тогда-то ей в голову и пришла эта идея.
Виленский с недоверием взглянул на Лопатина и покосившись на, практически сползшего под стол ювелира, спросил:
– Вы хотите сказать, что эта идея Ирэн?
– Да, – улыбнулся Лопатин, – это придумала моя дочь.
***
А Ирина в это время находилась в доме у фабриканта Голдеева.
В ожидании отца и Михаила Григорьевича Ирина обсуждала с Марфой свои задумки по косметике. На послеобеденное время была назначена встреча с Софьей Штромбель, а потом Ирина собиралась переговорить с Голдеевым. Она понимала, что сама не сможет организовать производство и продажу мыла. Про кремы в больших масштабах пока не думала. Пока всё что она делала, расходилось по местным аристократическим домам. Запись была на месяц вперёд.
