Так что пульсар я убрала, потом опять встала в боевую стойку, но — увы. То есть пульсар получился, а вот дальше — все. Затык.
И вот теперь я услышала типично глуновское:
— Даша, ты издеваешься? — И через секунду: — Это же элементарно!
С этими словами куратор шагнул мне за спину, и очень скоро я узнала: во всем, что касается магии, завязанной на движениях, я полный, абсолютный ноль! Более того, я, кажется, необучаема.
Глун направлял мое тело, рассказывал, как надо делать, какие чувства и эмоции в себе пробуждать, какую картинку держать перед мысленным взором, а я… офигевала.
Ничегошеньки не понимала и, да-да, офигевала снова! Единственное, на что была способна, — двигаться вместе с ним, ощущать жар его дыхания и, собственно, все.
Все!
И это при том, что я едва ли не с первого дня мечтала освоить боевую магию! И уже доказала и себе, и всем окружающим, что я далеко не безнадежна.
А самое отвратительное — я понимала, что именно меня отвлекает. Меня отвлекали его прикосновения, дыхание, ощущение его тела.
Вот только остановить, прекратить всю эту ересь не могла. Помнила — мне необходима эта чертова боевая магия, но сил, чтобы попросить Эмиля фон Глуна поменять ход занятия, у меня не было. И… стыдно признаться, желания тоже.
Ну и Глун тоже хорош — видел, что ничего не получается, что мы зря тратим время, но продолжал в том же духе. Будто привел в комнату с зеркалами не ради магии, а ради другого. Ради вот этих прикосновений.
И не ругал. Я вообще ни слова критики от него не услышала! На каждый мой провал он реагировал предельно спокойным:
— Ладно, Дарья.
Еще раз.
Или же:
— Хорошо, давай попробуем другое…
За тот жалкий час, который мы провели в комнате с зеркалами, он облапал меня всю! И даже грудь задеть умудрился, причем не единожды. А я смотрела на нас в зеркало и понимала лишь одно — я не могу и не хочу противиться этому уроку!
Впрочем, еще одна мыслишка проскальзывала. Зяба очень не любит подсматривать за Глуном, но во время моих занятий танцами монстру присутствие куратора не мешало.
Что, если сейчас ситуация повторяется? Что, если этот лишенный совести призрак смотрит?
В эти моменты искренне хотелось разбить зеркало к чертям, но… боевая магия по-прежнему отказывалась подчиняться!
— Так, все ясно, — сказал Глун, когда уровень издевательства достиг апогея, и время, даже по моим ощущениям, подошло к концу. — Все ясно, Дарья.
Куратор отступил и лишь после этого продолжил.
— Проблема в твоем воспитании. И в твоем мире.
