Подсмотрел, как она открывает сейф и запомнил код.
Джейк глухо застонал.
– Боже, что за мужчина – крадет у собственной сестры! Вижу отвращение на вашем лице – да я и сам испытываю к себе отвращение. Я носил эти украшения с собой не одну неделю, но знал, что нужно вернуть. Здесь все до мелочи, – сказал он. – И даже жемчуг бабушки. Пусть он будет у Марни."
"– Назовите мне хоть одну причину, по которой я не должен немедленно позвонить в полицию, – спросил сурово Леандро.
– А я-то думал, вы уже позвонили. У вас есть право им позвонить хоть сейчас и приказать арестовать меня.
Вы и не представляете, как я сам себя ненавижу.
Леандро примерно представлял себе чувства Джейка. Он и сам сейчас испытывал к себе нечто похожее. Боже, подумал он, ведь это означает, что Марни не виновата. Когда они были во Флоренции, он посмел усомниться в ее честности, но Джейк подтвердил, что она не имела ничего общего с кражей.
Конечно, в глубине души Леандро знал, что девушка абсолютно чиста, и все его ужасные обвинения неоправданны.
А он бессовестно воспользовался потерей ее памяти, чтобы заманить в ловушку, потому что он счел, что заслуживает право стать отцом.
Леандро едва не рассмеялся: единственное, что он заслужил, – так это гореть в аду.
Он взглянул на Джейка:
– Марни не хотела, чтобы вы возвращались в тюрьму. Уходите и разбирайтесь со своей жизнью сами.
Когда тот ушел, Леандро налил себе виски в бокал, заметив при этом, что рука трясется. Пот струился по лицу, но в душе все словно заледенело.
Все выскальзывало из рук и непонятно было, что делать. Как можно ехать на свадьбу и жениться на Марни, зная, что все это – ложь? Она верит в его любовь, любит его сама. Леандро не сомневался в этом – девушка так честна и порядочна, что ни за что не согласилась бы на брак без любви.
Сделав глоток виски, Леандро глубоко вздохнул, стараясь собраться с мыслями. Марни не помнит ни одного из тех ужасных обвинений, что он бросил ей в лицо. Да и не похоже, что ее память может вернуться. Может, все обойдется?
Как только она станет его женой, он позаботится о ней.
Он богат, и Марни не будет нуждаться ни в чем. Хотя она и так никогда не жаловалась, подумал Леандро. Черт возьми, их брак может стать счастливым – он может это устроить. И ничто не изменит его желание иметь ребенка.
Леандро чувствовал боль где-то в горле и говорил себе, что это, должно быть, виски. Ему нужен этот малыш, чтобы унять боль в сердце. И может, прошептал тихий голосок, ему нужна Марни.
