Тебе так не кажется?
– Ну, если тебе по вкусу темно-рыжие волосы и красивые голубые глаза. – Жаклин неодобрительно пожала плечами. – Можешь флиртовать с ним сколько угодно, только не влюбляйся. Еще не время.
– Не ворчи. Я не горю желанием поскорее вернуться в Лондон из-за него, ведь мы даже еще не отправились в путешествие.
В другом конце зала Джеймс с Энтони тоже разглядывали шотландца, когда к ним присоединился Бойд.
– Роз следовало бы объяснить, что она задумала, пытаясь свести этого юного хлыща с Джуди.
Впрочем, я не в обиде, ведь в конечном счете все уладилось. Каллен сумел сохранить мир в нашей семье, отложив возвращение в Лондон. Но если бы моя девочка не показывала столь явно, что мальчишка ей безразличен, затея Роз меня бы взбесила, черт побери.
– Джудит к нему равнодушна, – согласился Джеймс.
– А Каллен влюблен в нее по уши, – заметил Бойд.
– Тебе-то откуда знать, янки? – усмехнулся Энтони.
– Исчерпав все прочие средства, мы с Джек обратились к нему и попросили помочь Джудит – сослаться на несчастный случай, который якобы помешает ему явиться в Лондон к началу сезона.
Тогда Розлин согласилась бы отпустить дочь в Америку.
– Повязка у него на ноге слишком тугая. На фальшивую не похожа, – возразил Джеймс.
– Шина настоящая, – хохотнул Бойд. – Этот парень неуклюж как медведь. Наша небольшая уловка так его взбудоражила, что он действительно свалился с лошади и сломал ногу.
Джеймс закатил глаза к потолку.
– Вижу, мне все же придется потолковать об этом с Розлин, – хмуро пробурчал Энтони.
– О чем она, черт возьми, думает, устраивая брак нашей дочери с этаким растяпой?
– Однако ты должен признать, это был блестящий план, – заявил Джеймс. – Перелом ноги. Тебе следовало самому до этого додуматься, Тони.
– Как, скажи на милость? Я даже не подозревал о существовании этого юнца.
– Когда в следующий раз начнете петушиться, помните, что вы двое кое-чем мне обязаны, – бросил Бойд, после чего поспешно ретировался.
– Кажется, он тебя подначивает? – недоверчиво рассмеялся Энтони.
– Да еще самодовольно ухмыляется!
Джеймс пожал плечами.
– Ему пора бы усвоить, что память изменяет мне, когда я нахожу это удобным. А если от меня требуют признать, будто я чем-то обязан одному из Андерсонов, исключая мою жену, разумеется, память и вовсе мне отказывает.
Лорд Каллен недолго пробыл в доме на Гросвенор-сквер – сказать по правде, ему вообще не следовало приходить, поскольку врач запретил наступать на больную ногу три месяца.
