В ходе расследования выяснилось, что Боствик со своей преступной шайкой воруют корабли из английских портов последние десять лет. Возможно, вначале они намеревались отомстить британцам, но промысел оказался слишком прибыльным, и теперь ими движет корысть, а не месть. Как вы понимаете, правительство моей страны желает положить этому конец, а я – вернуть себе корабль.
– Интересная история, – протянул Аллан. – Но вы ведь понимаете, почему одного вашего слова недостаточно? Без обид… как вас, Тремей?
– Нейтан Тремейн, и я нисколько не обижаюсь.
– Ни для кого не секрет, что я терпеть не могу Питера Боствика. Он давно для меня как бельмо на глазу. Боствик не только бессовестно сбивает цены, но и постоянно темнит – никто не знает, что творится у него на верфи. Это полнейший абсурд. Однако он уверяет, будто скупает старые корабли, приводит их в порядок, а затем продает, и как бы мне ни хотелось взглянуть на документы о совершении сделки, я никогда не мог назвать убедительную причину, чтобы заставить Боствика предъявить купчие.
Нейтан улыбнулся судостроителю.
– Теперь она у вас есть. Если Боствик и запасся какими-то бумагами, они поддельные. Но он так давно безнаказанно промышляет кражей кораблей, что едва ли утруждает себя ведением записей и составлением купчих.
– Так почему вы пришли с этой историей ко мне? – Аллан рассмеялся. – Оставим в стороне, что «враг моего врага – мой друг»."
"– Потому что поддержка уважаемого в городе человека вроде вас поможет уладить это дело быстро, возможно, даже сегодня.
Как я уже упоминал, у меня есть доказательства, которые вам понадобятся. Никто не знает мой корабль так же хорошо, как я. На «Жемчужине» есть кое-что, о чем Боствик не подозревает. Еще ребенком я вырезал свои инициалы в трюме. Отец говорил мне, что когда-нибудь корабль будет моим, и я решил оставить на судне свою метку. Но не хотел, чтобы отец ее заметил, поэтому вырезал буквы на тыльной стороне одного из бимсов[4], ближайшего к борту. Даже если Боствик велел покрасить трюм, маляр не заметил бы инициалы, так что едва ли их стерли перед покраской.
Вдобавок я построил потайное отделение на «Жемчужине», а Боствик его не нашел.
– Он не нашел бы тайника и если бы просто купил судно. Но инициалы уже кое-что. Звучит убедительно.
– Это еще не все, – продолжал Нейтан. – Я разговаривал с местными жителями, работавшими на Боствика прежде. Кое-кто из них видел, как на верфь тайно доставляли корабли под покровом ночи.
