Но, встретив Тремейна на корабле, узнала в нем нашего «призрака», а из разговора с ним догадалась, что он и есть тот опасный бродяга из обветшалого дома. Я назвала его контрабандистом, бросив ему в лицо обвинения. Он, разумеется, все отрицал, но обещал объясниться в обмен на мое молчание.
– Контрабанда не такое уж великое преступление, – заметила Джек. – Знаешь, кое-кто даже считает контрабандистов настоящими героями. Я хочу сказать, не слишком приятно, когда не можешь больше позволить себе выпить чашку чаю, хотя пила его всю свою жизнь.
– Знаю. Только поэтому я и согласилась молчать.
Джек насмешливо фыркнула.
– Ну конечно, его красота тут ни при чем. Как и твои мечты о таинственном призраке, и тайная любовь к нему. Не ты ли воображала себя в его объятиях все эти годы?
– Ну, его внешность… может, и сыграла роль.
– Нечего и сомневаться. Ты бредила им еще тогда, да и сейчас не перестала. Конечно, ты можешь заявить, что он тебя соблазнил, причем не важно, правда это или нет, если хочешь заполучить его в мужья.
Это, пожалуй, единственный способ спасти его от тюрьмы. Если ты и впрямь задумала выйти за него замуж.
– Ты повторяешься.
– Некоторые моменты стоит повторить. Тюрьма способна сломать любого. А у тебя пока еще есть шанс его спасти.
Страдая от нахлынувшего чувства вины, Джудит внезапно выпалила:
– Мы стали любовниками.
– Я знаю, – кивнула Джек.
– Не может быть! – ахнула Джудит.
– Еще как может, черт побери, – огрызнулась Джек. – Думаешь, вчера утром я не заметила ту глупую мечтательную улыбку, которая точно приклеилась к твоему лицу? Такое выражение я видела несчетное количество раз на лицах женщин в нашей семье.
Господь милосердный! Так улыбается даже моя мать, после того как они с моим отцом…
– Я поняла.
– Я подожду, когда время залечит твои сердечные раны, а потом потребую, чтобы ты рассказала мне все в подробностях, ничего не упуская. Не могу поверить, что ты хотела скрыть такое от меня. От меня!
Джудит вздрогнула, как от удара.
– Я знаю. Тремейн хитростью вынудил меня молчать. Я пыталась добраться до правды, мне не оставалось ничего другого, как согласиться на его условия. Теперь я понимаю, что невольно подыграла ему. Он лишь тянул время, выдумывая красивые небылицы и заставляя меня в них верить.
– Скажи лучше, небылицу, в которую тебе хотелось поверить.
– Да, пожалуй. Я дала ему достаточно времени, чтобы убедить меня же, будто ему можно доверять. Это самое ужасное.
