Было так хорошо и приятно, что я потерялась в ощущениях, растворилась в них, и даже шум с площади едва слышался. Поэтому, когда раздался негромкий голос Донела, я вздрогнула и чуть не подскочила от неожиданности.
— Ну как, еще болит?
— Нет, уже все хорошо, спасибо, — выпалила я, облизнув сухие от волнения губы.
— Прекрасно, — Донел кивнул, аккуратно надел мне ботинок, зашнуровал и поправил юбку. Потом выпрямился и протянул руку. — Тогда попробуйте встать и пройтись.
Я ухватилась за его ладонь и легко поднялась, осторожно сделала несколько шагов, не выпуская сильные пальцы, и с радостной улыбкой обернулась:
— Сударь, вы действительно…
Только не договорила.
Каблук неудачно попал между брусчаткой, и я потеряла равновесие, взмахнув рукой, и в который раз за этот вечер оказалась в объятиях Донела.
— Осторожнее, мисс, — произнес он, и от низких, хрипловатых ноток у меня подогнулись коленки, пришлось вцепиться в мощные плечи.
И опять наши взгляды притянулись друг к другу, и мое сердце птицей вспорхнуло из груди, а дыхание сбилось.
Что-то было в Донеле, отчего хотелось прижаться к широкой груди, спрятать лицо и замереть, наслаждаясь близостью этого надежного мужчины. Почему я так решила, не знаю, но когда кузнец начал медленно-медленно наклоняться ко мне, я не отвернулась. Раньше, в Дублине, пару раз молодым людям удавалось урвать украдкой поцелуй, даже скорее просто мимолетное касание к губам. Меня снедало любопытство, но осторожность обычно пересиливала, и я не допускала продолжения, сбегая от кавалера.
Сейчас не хотелось сбегать. Осторожность затаилась в глубине души, и вместо нее появилась уверенность, что все происходит правильно, так, как надо. Донел обнимал бережно, осторожно, как хрупкую статуэтку, и когда теплые, мягкие губы немного неуверенно коснулись моих, я лишь крепче прижалась, осмелев окончательно. Донел словно только этого и дожидался. Его язык нежно скользнул по моим губам, а потом настойчиво их раздвинул, и я не стала сопротивляться. По телу прошла волна странной дрожи, мне стало жарко, и кровь зашумела в ушах.
И хотя это был мой первый настоящий поцелуй, робости и смущения я не ощущала, совсем. Лишь нарастающее нетерпение и жар, и странное томление внизу живота. А время словно застыло, пока Донел целовал меня, и я плавилась в его объятиях, не желая, чтобы эти чудесные мгновения заканчивались. Мои пальцы зарылись в мягкие пряди его волос, и в какой момент они распутали кожаный шнурок и распустили хвост, я так и не поняла.
