Но не отмахиваться же при всех, пихаясь и возмущаясь. Народу в самом деле плотно, и потеряться — раз плюнуть. Даже удивительно, неужели тут такая большая деревня?
Мы пробрались через середину зала и вышли туда, где стояли столики и было чуть свободнее. Как оказалось, какой-то очередной приятель братьев привел нас к своей компании, и даже нашлись свободные стулья к моей тихой радости. Целых три. Конечно, Росс уселся рядом, и вот не знаю даже, каким таким образом его рука удобно устроилась на спинке моего стула.
Шон же направился тем временем к стойке, за пенным напитком. Но я, чтобы лучше слышать собеседников, подалась вперед, опершись на стол, и нет, ехидства в моей усмешке не было ни капли. Я вообще с интересом слушала рассказ пожилого, крупного бородатого ирландца, похожего на байкера в кожаной жилетке на шерстяную рубашку в клетку, и со сверкающей лысиной. Борода, кстати, пышная и густая, была ржаво-рыжего цвета, а живые глаза серо-голубые, и смеялся он совершенно заразительно, прихлебывая густой, почти черный ""Гинесс"".
— Ну вот, поехал я, значит, в Россию, пригласил меня один знакомый фермер к себе, посмотреть, как у него там все, — громко вещал Лоуренс — конечно, вся компания уже знала, что я из этой страны, приехала отдыхать, и живу в Санкт-Петербурге. — А ферма у него в деревеньке, рядом с этим… — он поморщился, защелкал пальцами, вспоминая, потом старательно выговорил, чуть коверкая, но почти правильно. — Вороньеж, точно. Стефан, естественно, встретил в аэропорту, а потом завез куда-то в поля-леса, а еще вечер был, я усталый.
Ошалел вообще, думал, сейчас зарежут меня где-нибудь под березой, — Лоуренс снова приложился к кружке.
— И что дальше? — с интересом спросила я, представив себе бедного ирландца в воронежской глубинке.
— Доехали до деревни, конечно, я ожидал увидеть бревенчатую развалюху, а передо мной — каменный трехэтажный дом с современными удобствами, большой двор с беседкой и террасой, и — баня, — с особенным восторгом добавил Лоуренс, подняв палец, и я в предвкушении невольно улыбнулась.
Рассказы о том, как иностранцев парили в наших русских банях, уже давно стали анекдотами. К столику подошел Шон, и передо мной волшебным образом появился бокал с пивом, целая пинта — светлое, нефильтрованное, и я отхлебнула, снова слушая Лоуренса. Напиток оказался потрясающе вкусным, свежим, а рассказ ирландца о первом его знакомстве с русской парной — в самом деле веселым.
