— Я понимаю, у тебя есть вопросы. Пойдём домой, поговорим, — спокойно предлагает он.
— У меня болит зуб. И мне совсем не до разговоров. Спасибо тебе. Вот искренне, спасибо за помощь. Но, как видишь, всё, спектакль окончен. Я останусь дома. Вещи заберу завтра, — выпаливаю ему, прикладываю ладонь к щеке со стороны больного зуба и прикрываю глаза. Острой боли не чувствую.
Но нет ничего хуже монотонно ноющего зуба.
— Марин, прекрати вести себя как ребёнок. Пойдём, всё обсудим.
— Нет. Не хочу. Всё, — мотаю головой и снова прикрываю глаза, морщась от боли.
— Собирайся, поехали! — командным тоном выдает Богдан и пытается взять меня за руку. Резко отвожу руку за спину.
— Куда?
— К стоматологу.
— Какой стоматолог в девять вечера?
— Я найду. Поехали.
— Нет. Таблетка сейчас подействует, — мотаю головой.
— Марина, прекрати. Тебе нужен стоматолог.
— Да что это вы тут раскомандовались, Богдан Борисович? Всё. Кино закончилось. Аплодисменты. Моего мужа играть больше не нужно. Больная я очень вредная и раздражительная.
Прям сука. И если не хотите скандала, покиньте мою квартиру! — повышая голос, указываю ему на дверь.
— Марин. Я же силой уведу тебя. Наша история не закончится, пока мы не поговорим.
— Богдан… — устало выдыхаю я. — Не надо. Оставь меня сейчас. Пожалуйста, — прикрываю глаза.
Понимаю, что действительно веду себя как ребенок. Ну что поделаешь. Я инфантильная дурочка.
— Ты женат, и я не могу… — сдавленно произношу, сглатывая непрошеные слезы.
Чего это я тут реветь собралась?
Нет! Зажмуриваюсь.
— А может, ты сначала меня выслушаешь, а потом будешь рубить головы? — зло ухмыляется.
— Нет, — отворачиваюсь. — Уходи!
Богдан еще какое-то время прожигает мне спину взглядом. А потом шаги, звуки открывающейся и закрывающейся двери. Слышу, как он говорит с моей матерью, но слов не разбираю. Зуб по-прежнему ноет, но хуже больного зуба – ноющее ощущение в груди.
Ну я же спрашивала у него, почему он развелся с женой?
У Бережного был шанс сказать правду. Но он промолчал.
Всегда осуждала женщин, которые спят с женатыми мужчинами.
Постоянно очень нелестно высказывалась о таких дамах и говорила, что нет им оправдания. А теперь я на месте этих женщин. Судьба та еще сучка. Нельзя никого осуждать, не побывав в его шкуре.
От ноющей боли мысли путаются. Умываюсь холодной водой, выпиваю еще одну таблетку и выхожу из ванной.
Прохожу в гостиной мимо матери, которая убирает со стола.
— Вот, я же говорила тебе, — начинает она свою песню недовольным тоном.
