Сначала опросили бугая, потом обратились ко мне, но тут Миранда, вновь пунцовая, заявила:
– Дядя милиционер, тот шофер врет, он ехал задом и сам в нас попал.
Бугай разинул рот.
– Да? – удивился патрульный. – А почему же твой папа с ним соглашается?
Миранда ухватила меня за руку:
– Папочка испугался, тот дядечка пообещал его убить.
– И не стыдно вам? – налетел сержант на водителя джипа.
– Да ты че, командир? – ответил тот. – Девка пургу гонит, без понтов говорю, этот фраер в меня сам впендюрился.
– Ребенок не врет, – покачал головой второй милиционер, – вон, вся красная.
Так как?
– Если ко мне претензий нет, то я поеду, – быстро сказал я, вталкивая слабо сопротивляющуюся девочку в машину.
Шофер джипа крякнул и сказал Миранде:
– Далеко пойдешь! Еще встретимся! Уши тогда оборву.
Девочка молча шмыгнула в салон, я отъехал на соседнюю улицу, припарковался и налетел на ребенка:
– Почему соврала инспектору?
– А зачем тот шофер тебя козлом обозвал? – парировала Миранда. – За козла отвечать надо.
Мне не нравится, когда тебя обижают!
– Я сам способен разобраться.
– А вот и нет.
– По какой причине ты оболгала профессора?
– Гнида! – поморщилась Миранда. – Сижу я, значит, на диване, изображаю придурка, а к этому Петру Александровичу подкатывает тетка расфуфыренная, в бежевом платье, ну та, которую Василий поцарапал…
– Жоржетта Миловидова, дальше!
– Села около этого хмыря и загундосила: «Ну, сегодня у Николетты скучно. Отчего она не позовет побольше мужчин?» А профессор отвечает: «Хочет сына женить, надеется, что ее великовозрастный оболтус наконец найдет пару, вот и стягивает сюда молодых женщин, а юноши ей не нужны.
Слишком ее сынок инфантильный, разбалованный, будет на чужом фоне бледно выглядеть. Впрочем, он всегда на дурака похож».
– Ну и что?
– Он обидел тебя!!!
– Миранда, это светская вечеринка, у людей всегда яд с языка капает.
– Он обидел тебя, а я отомстила.
Не найдясь, что ответить, я поехал домой, но потом все же спросил:
– Как же тебе удается столь естественно краснеть?"
"– Я всегда бордовой делаюсь, когда смешно, а смеяться нельзя, – сонно пояснила Миранда.
– Имей в виду: враги моих друзей – мои враги.
Глава 15
К Елистратовой я попал на следующий день, часам к пяти вечера. Едва она распахнула дверь, как стало понятно, ее следует звать Наташенькой, Наточкой, Натой, но только не величать по отчеству, потому что ей, очевидно, едва исполнилось двадцать.
– Это вы от фирмы «Злата»? – нежным голосом спросила она.
