Это Варя, не выдержав напряжения, свалилась без чувств на старательно вымытый линолеум.
В Москве я очутился только в девять часов вечера с неутешительными сведениями. Причина смерти Ильи оставалась неясной, вскрытие проведут только завтра, Алена, вернее, ее тело, покоится где-то на дне реки. Пришедшая в себя Варя словно заведенная повторяла, что Алена была лучшим человеком на свете, ее обожали все, кроме Марины Райковой, которая и пыталась убить Шергину.
– Она столкнула автомобиль с обрыва, – монотонно бубнила Варя, – Райкова, я знаю!
Я пытался вразумить Варю:
– Но это невозможно!
– Она, – талдычила Варя, – больше некому.
Алену любили все-все.
С Лялей и Мишей мне тоже переговорить не удалось, родители Ильи пребывали в шоковом состоянии.
Я отвез Варю домой и поехал к себе. Уже открывая дверь, внезапно вспомнил, что за весь день не съел ничего, и пожалел, что не остановился по дороге у какой-нибудь харчевни. На ужин, скорей всего, будет несъедобная дрянь, а запасы лапши «Доширак» в спальне подошли к концу.
Ладно, сначала отчитаюсь перед Элеонорой, потом съезжу в «Рамстор», там на втором этаже подают вполне пристойную пиццу.
Глава 5
Я вошел в прихожую, аккуратно снял ботинки, пальто и увидел… огромную угольно-черную кошку, меланхолично облизывающую собственный хвост. От изумления у меня выпала из рук вешалка. Животное в нашем доме? Нора благожелательно относится к братьям меньшим, она даже дает деньги для какого-то приюта бродячих животных, но заводить дома никого не собиралась.
Из кухни высунулась Ленка.
– Иван Павлович, вы голодный?
– Нет-нет, – испуганно ответил я, – не беспокойся.
Домработница вышла в коридор.
– Вот и хорошо, ужин-то я не готовила.
– Да? – Я решил из вежливости поддержать разговор. – Почему?
Ленка хихикнула.
– Представляете, приехал Шурик из деревни и привез Элеоноре в подарок кролика. Сунул мне клетку в руки и говорит: «На, готовь, специально не забивал, чтобы свеженьким доехал». Ну не дурья ли башка? Я ему что, палач, кролика резать?
Я слушал ее неторопливую речь.
Шурик – это шофер Норы, приятный, простой паренек из деревенской семьи. Жить бы ему на природе, да только в свое время забрали его в армию, научили водить машину и приказали возить генерала, крутого дядьку, от которого мигом сбегали все водители."
"Шурик был абсолютно неконфликтный, безответный, услужливый и по-деревенски рукастый. С генералом он не спорил, а его жене, молодящейся особе лет пятидесяти, таскал безропотно сумки.
