– Леонид не убивал Колпакова, – повторяла Зинаида, – речь шла только о том, чтобы испугать негодяя. И он пальцем не трогал Алену.
– Почему?
Зинаида грустно ответила:
– Потому что Алена долгое время была моей лучшей подругой, я считала ее почти сестрой, даже без «почти». Когда выяснилось, что она принимала участие в этом деле, я умолила Лёню ни в коем случае не сводить счеты с Шергиной, пообещав ему лично уладить дело.
Зинаида приехала к подруге в гости. Алена сначала испугалась, но потом честно призналась во всем.
Да, ей очень хотелось заработать побольше денег, она боится вновь оказаться в нищете, поэтому и связалась с Колпаковым. Но сама Шергина понятия не имеет, кто был запечатлен на снимках, порнофото она не видела, просто оформляла Олегу выезды за рубеж по линии своей фирмы, больше ничего."
"– Я тогда еще не знала, что за дрянь эта Алена, – вздыхала Зинаида, – и очень радовалась. Помогла подруге избежать крупных неприятностей, но потом выяснилось такое! Думаю, из-за этого ее и убили.
– Что?! – подскочил я в кресле. – Послушайте, перестаньте говорить загадками!
Колобкова уставилась в окно.
– Темна душа человеческая! Знаете, я глубоко уверена, что воспитать человека нельзя.
– Вы о чем?
– Вот у меня дома живут две кошки, – спокойно пояснила Зинаида, – изредка убегают, потом имеют котят. Так уже на третий день видно, какие характеры у младенцев. Один злой, другой жадный, третий мямля.
Вот и люди: что родилось, то и выросло. Можно их обтесать, научить пользоваться ножом и вилкой, не сморкаться в скатерть, болтать на иностранных языках, но то, что внутри, глубоко-глубоко, переделать невозможно, из блондина не выйдет брюнета.
– Почему? – усмехнулся я. – Очень даже просто. За полчаса можно приобрести иной цвет волос.
– Вы будете казаться брюнетом, – пробормотала Зина, – а шевелюра станет упорно отрастать такого цвета, какой была изначально.
Быть и казаться! Разные вещи. Знавала я людишек, которые выглядели умными, тонкими, интеллигентными, но кем они являлись на самом деле, что проглядывало под блестящим лаком, если поскрести его ногтем?
И она вновь уставилась в окно. Я пожал плечами. Под лаком, как правило, не такая яркая поверхность. Но мне кажется, что, общаясь с человеком, не следует заставлять его раскрываться перед вами полностью.
