– Да? Интересно, кому это было надо?
– Не знаю, – с тяжелым вздохом сказала Зинаида.
Я опять встал.
– Ну ладно, спасибо за беседу.
– Стойте, не смейте никуда ходить!
– Да? А кто мне запретит? Более того, по дороге я заверну в парочку редакций. «Мегаполис-экспресс», «Экспресс-газета»… Кстати, понимаю, что после моего ухода вы позвоните Головкину, но ваш Лёня просто не успеет меня устранить, ему на организацию очередного несчастного случая понадобится несколько часов, а я за это время обегу газеты и осяду на Петровке.
– Ерунда, – заорала Зинаида, – Лёня никого не убивал!
– Да? Алена Шергина…
– Она была дрянь, сволочь, сука, – завизжала потерявшая остатки самообладания Зина, – негодяйка!
– Это еще не повод лишать ее жизни!
– Ладно, – взяла себя в руки адвокат, – хорошо. Сколько?
– Чего?
– Долларов, разумеется, или евро, если хотите.
– Шантажом не занимаюсь.
– Сколько?
– Деньги мне не нужны.
– Что тогда?
– Координаты Головкина.
– … – выпалила Зинаида.
В кабинете воцарилась тишина. Со стороны мы, наверное, представляли собой замечательное зрелище.
Ну представьте картину: в удобных креслах около столика, на котором стоят кофейник, чашки и вазочка с печеньем, сидят мужчина и женщина. Нас можно было счесть за счастливых супругов. За окном бушует морозная непогода, гневный ветер гонит по тротуарам змеистую поземку, в лицо прохожим летит колкая «крупа», а на черном, угрожающе нависшем над городом небе не видно ничего: ни звезд, ни луны. В кабинете же уютно, тепло, пахнет кофе, и кажется, люди, удобно устроившиеся тут, настолько хорошо понимают друг друга, что им не нужны слова.
Но не верьте впечатлениям, они обманчивы. У меня быстро колотилось сердце, а Зинаида, очевидно, с огромным удовольствием опустила бы мне на голову старинную тяжелую серебряную сахарницу, совершенно ясно, что адвокатессу душила злоба.
Наконец Колобкова справилась с собой:
– Значит, денег не надо?
Я мотнул головой.
– Вы работаете за идею?
– Без комментариев.
– И помчитесь куда обещали?
– Естественно.
– Сделаете ошибку, Лёня тут ни при чем. Только испортите человеку репутацию.
– Кому надо, разберутся.
Внезапно Зинаида вскочила, подошла ко мне и наклонилась. Я почувствовал аромат незнакомых, но, скорей всего, очень дорогих духов. Попытался отстраниться, но адвокатесса, положив унизанные кольцами руки мне на плечи, понизив голос, сказала:
– Иван Павлович, сейчас расскажу вам кое-что, и вы убедитесь: Лёня чист.
Я даже позавидовал Головкину.
