Он не сумел правильно объяснить материал.
У Марины Львовны от возмущения порозовели щеки.
– Теперь понятно, отчего девочка плохо успевает! Учитель, значит, виноват! Да у нас в классах по сорок человек сидит! И есть учебный план, где четко определено, какую тему сколько времени проходить! Если преподаватель станет с каждым учеником возиться, он ничего не успеет!
– Но если ребенок не понял?!
– И что? Разжевывать, пока проглотит? Имейте в виду, мы не работаем с отдельными школьниками.
– А с кем вы работаете? – оторопел я.
– С коллективом в целом, – пояснила директриса. – Если класс прошел тему, педагог дает проверочную работу и идет дальше.
Я не нашелся, что сказать. Каким образом класс в целом может усвоить урок, если отдельные дети ничего не усвоили?
– Впрочем, – неожиданно заявила Марина Львовна, – «неуды» ерунда, можно и не обратить на них внимание, но вот это сочинение, честно говоря, переполнило чашу нашего терпения, смотрите!
Директриса вытащила из ящика помятую тетрадку и швырнула ее через стол.
Я на лету ухитрился поймать «посылку».
– Вот, полюбуйтесь, – зло сказала Марина Львовна.
Я раскрыл яркую обложку, украшенную наклейками, и уставился на текст, написанный крупными буквами. Почерк у Миранды был замечательный: четкий и аккуратный.
Глава 26"
"«Сочинение
КАКОЙ Я ВИЖУ ШКОЛУ БУДУЩЕГО
Надеюсь, это будет не моя школа. Во всяком случае, сюда я никогда не отправлю своих детей. Я лучше вообще не рожу дочку, если ей предстоит учиться в таком отстойнике.
В школе будущего не должно быть русички Раисы Ивановны, которая орет на уроках, дерется указкой, а хорошие отметки ставит только тем, чьи родители приволокли подарки. И математичке Ольге Федоровне, которая визжит, словно кот, которому прищемили хвост: „Придурки! Повторяю для идиотов!“, там не место. Единственный, кого можно пустить в школу будущего, – это физик Альберт Иванович. Он, хоть и зовется Альбертом, совсем даже не Эйнштейн, потому что очень часто неправильно решает задачи.
Вернее, сначала пишет на доске условие, а потом списывает из задачника ответ, но путается и, зачастую глядя не туда, переносит на доску решение совсем другой задачки. Но он не злой, смеется, когда мы орем: „Ошибка вышла“, стирает цифры и говорит: „Голова у меня, ребятки, болит“. Все хочу ему посоветовать поменьше пить, да язык не поворачивается, потому что от Альберта Ивановича ушла жена и он теперь заливает горе водкой.
